Назад К предыдущей части Продолжение


Повесть временных лет (перевод)


Сохранились в народной памяти также смутные воспоминания и о так называемой ледниковой эпохе, точнее о катастрофическом похолодании, постигшем Гиперборею. Выдающийся чешский поэт, историк и фольклорист Карел Яромир Эрбен (1811 — 1870) свидетельствует, что хрустальная или стеклянная гора славянских сказок есть не что иное, как образ ледяной горы [54], трансформировавшийся в сознании людей, а также при устной передачи от поколения к поколению (в чешском фольклоре известен и город Ледян — сродни русскому Леденцу, — что значит "ледяной"). Чтобы убедиться в правомочности данного вывода, достаточно еще раз внимательно просмотреть волшебную русскую сказку "Хрустальная гора (по сборнику Афанасьева №162). Здесь тридесятое царство наполовину втягивается в хрустальную гору (что наглядно воспроизводит действие наступающего ледника). Но главное в другом: чтобы спасти гибнущее царство и заточенную в хрустальной горе царевну, герой, победив змея о двенадцати головах, "разрезал его туловище и на правой стороне нашел сундук; в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — семечко, зажег и отнес к хрустальной горе — гора скоро растаяла". Растопить подобным образом, как не трудно догадаться, можно только лед и никак не хрусталь (стекло). В славянском фольклоре имеются и другие любопытные подробности, касающиеся стеклянной горы. На ее вершине растет чудесная яблоня с золотыми молодильными яблоками. Стережет ее беспощадный сокол (!), сметающий вниз всякого, кто пытается одолеть скользкие, как лед, склоны. Потому-то все подножье стеклянной горы сплошь усеяно человеческими костями. Герой одной карпатской сказки сумел перехитрить кровожадного сокола — носителя тотемной символики; с помощью рысьих когтей он незаметно поднялся на вершину и отсек хищному стражу волшебной горы ноги. Кровь пролилась вниз, и все жертвы безжалостной птицы ожили. Обо всем этом можно узнать из сборника "Повести и предания народов славянского племени" (СПб., 1 40), изданного ныне совершенно забытым этнографом и историком Иваном Петровичем Боричевским (1810 — 1870). Русские исследователи фольклора справедливо усматривали в сказочной стеклянной (хрустальной) горе отголоски общеарийской мифологии — воспоминания о вселенской горе Меру [55].

В известной словацкой сказке о солнечном коне также подробно описывается полночная страна, где люди приспосабливались к ночной жизни среди гор и боролись с тьмой с помощью волшебного коня с Солнцем во лбу. Как бы ни трансформировался сказочный сюжет за свою долгую жизнь — он неоспоримо свидетельствует об одном: далекие предки словаков и, надо полагать, предки всех славян знали о такой стране за Полярным кругом, где царит долгая ночь и бушует нескончаемая буря.

Современное русское слово "буря" имеет древнеарийские корни: bhurati в древнеиндийском означало — "двигается", "вздрагивает", "барахтается". Но в достопамятную старину "буря" произносилась и писалось как "боуря" (с юсом малым на конце). Вот он и Борей — северный ветер, а значит, бореи — те, кто с бурей дружит (или спорит). Известен синоним "ураганного ветра", одного корня со словом "буря". Это — "бора": так именуют ураган на море и турки, и итальянцы, и русские. Но, вопреки безапелляционному утверждению этимологов (и в частности такого авторитета, как М.Фасмер), в русский язык слово "бора" никак не могло попасть из турецкого, так как турки появились на берегах Черного и Средиземного морей сравнительно недавно и, скорее всего, сами заимствовали данное понятие у аборигенов.

Сказанное подтверждают и данные германо-скандинавской мифологии. Первобогом-прародителем древних германцев и скандинавов, согласно Старшей и Младшей Эдде, был Бури, а его сыном — Бор (Бер) — отец Одина, главы пантеона северных Богов. Рождение Бури сопряжено с мировым катаклизмом, когда Север "заполнился тяжестью льда", что сопровождалось его таянием и неотвратимым потопом. Из гигантской ледяной глыбы (айсберга?) в течение трех дней и родился Бури с помощью космотворящей коровы Аудумлы. Она паслась на льду, облизывая соленые (морские?) ледяные глыбы, подобные камню. К концу первого дня на вершине одной из глыб появились волосы, на другой день — целая голова, а к концу третьего дня могучий титан Бури родился окончательно.

Согласно Татищеву, в утраченной Иоакимовской летописи упоминается князь Буревой, отец легендарного Гостомысла, правивший в Новгороде до появления Рюрика и упорно боровшийся с варяжской агрессией. Корень "бор" древнейшего, вероятно, доиндоевропейского происхождения. Он образует любопытное лексико-смысловое гнездо, позволяющее судить и о многообразии функций, проецируемых и на Бога Борея. Прежде всего, бор — это "хвойный, преимущественно сосновый, лес". У болгар, сербов и хорватов "бор" означает "сосну". Но не только у славян: название народа "буряты дословно означает "лесные" и по смыслу смыкается с русским "бор" — "лес". Затем ряд однокоренных слов: "борьба", "борец", "брань" ("боронь" — в смысле "битва" и в смысле "ругань"), "оборона", "борзой", "борозда", "борона", "борода", "боров", бородавка", борщ", "собор", "боркан" ("морковь"), "борт" (в смысле "борта лодки, корабля").

Разветвленность смыслов — лучшее доказательство древности исходного слова. Кстати, о Сивке-бурке — откуда такое словосочетание? Если Сивка (светлая), то почему Бурка (темная)? Не зебра же ведь это, у которой полоска — черная, полоска — белая. Все дело, оказывается, в том, что прозвище Бурка первоначально звучало как Бурька. А если взглянуть на его истоки, то обнаруживаются явственные следы Борея. Обратившись темногривым жеребцом, Бог — покровитель Севера — оплодотворил двенадцать кобылиц и стал отцом двенадцати чудесных жеребят, что могли летать по поднебесью над землей и морями. Такими их описывал еще Гомер в "Илиаде" (XX, 220 — 230):

Бурные, если они по полям хлебородным скакали,
Выше земли, сверх колосьев носилися, стебля не смявши;
Если ж скакали они по хребтам беспредельного моря,
Выше воды, сверх валов рассыпавшихся, быстро летали.

Точно так же описывается полет волшебных коней в русском и славянском фольклоре, где прозываются они Сивками-бурками, Бурушками-косматушками, что в конечном счете значит — Бурьки-Борейки. Не случайно и мифический летучий конь алтайских сказаний также зовется Буура. Между прочим: до сих пор имеет распространение славянская фамилия Борейко (вспомним героя-поручика из романа А.Н.Степанова "Порт-Артур").

У ираноязычных осетин в их знаменитых нартских сказаниях также действует могучий богатырь по имени Бора. Повествуется о его встрече со счастливым в духе "золотого века" морским народом — донбеттырами ("дон", как уже было продемонстрировано, — общеиндоевропейское понятие для обозначения любых водных объектов). Бора пришел в их страну, минуя царство ночи. Там он нашел огненное озеро (читай — море) с загадочным хрустальным образованием на самом дне (в фольклоре хрусталь — коррелят льда). Вот как описывает древний сказитель тектоническую битву огня и льда:

Вертящийся хрусталь на самом дне
Кремень огромный точит в глубине
И высекает пламенные искры
Движением молниеносно-быстрым.
А озера бушующего дно
Как будто светом дня озарено...

Воистину картина вселенской катастрофы. Как явствует из фольклора, первоначально нарты жили не в горах, а в пределах морских просторов — они часто упоминаются в осетинских сказаниях. По преданию, нарты вообще были потомками Морского царя — Донбеттыра.

Нельзя не вспомнить и древнегреческое название Днепра — Борисфен. А европейские мореплаватели, добравшиеся в XVII веке до устья Печоры, столкнулись на побережье Северного Ледовитого океана с туземцами-борандийцами. Да и в названии северо-восточной страны скандинавских саг, именовавших регион от Беломорья до приполярного Урала Бьярмой (Biarmia), улавливается искаженное имя Борея. Крылатый чернобородый Бог Борей считался эллинами сыном Астрея (Звездного неба) и Эос (Утренней зари) (рис. 49). По Диодору Сицилийскому, потомки Борея — Бореады (их не следует смешивать с его сыновьями Калаидом и Зетом — участниками похода аргонавтов) были владыками (царями) главного города Гипербореи и хранителями сферического (!) храма — святилища Аполлона, куда Солнцебог прилетал каждые 19 лет.

В русском фольклоре есть сказочный Буря-богатырь — чем не Борей? В афанасьевском сборнике сказок Буря-богатырь — не просто могучий исполин — он еще и Коровий сын: корова слизала остатки (помои) от златокрылой щуки, которую приготовили на обед бездетной царице. Буря-богатырь сражается на знаменитом Калиновом мосту поочередно — с шестиглавым, девятиглавым и двенадцатиглавым змеями — сыновьями Бабы-яги (они же чуда-юда — мосальские губы). Здесь же и волшебная яблоня, и Сивка бурка, и утка, что кличет беду, и свинья-оборотень (да и сам Буря-богатырь оборачивается тотемным соколом), и Морской царь с золотой головой, которую отрывают и используют для распутывания злых козней (вспомним титана Форкия — Морского старца, обитавшего близ Гипербореи). Все это гиперборейская закодированная символика — она еще ждет своей расшифровки.

В индоевропейское лексическое гнездо с корневой основой "бу(р)" входят слова со смыслом "буйный", означающий: 1) "яростный", "бурный"; ср.: буйная удаль, буйные ветры, Буй-Тур Всеволод в "Слове о полку Игореве", буйвол = дикий (буйный) бык (вол); 2) "плодоносный", "обильный" (ср.: буйная — растительность, лес, травы, хлеба, пшеница, рожь, овес). В этом ряду и знаменитый символический образ русского фольклора Остров Буян, присутствующий как в сказках (присказках), так и в магических заговорах: что свидетельствует о глубочайшей древности самого образа. Но чтобы произвести его полнуюсмысловую реконструкцию, необходимо подняться на высоту птичьего полета.

В современном обыденном понимании буян — это человек, склонный к буйству, попросту — скандалист. Не так в прошлом, когда слово "буян" означало совсем другое. В "Слове (Молении) Даниила Заточника" (ХII в.) буян — это гора (холм), а за буяном кони пасутся: "Дивиа за буяном кони паствити". Исторический анализ дает целый букет значений слова "буй" и производного от него "буян": 1. высокое место: гора, холм, бугор; глубокое место в море, реке, озере — стремнина, пучина, быстрое течение; множество рыбы, косяк, стая; 2. Открытое место: 2.1. для построения кумирни, то есть языческого (позже — православного) храма; 2.2. для княжеского суда или менового торга (позже его вытеснил "базар" — тюркское слово, заимствованное во время татаро-монгольского нашествия); 3. кладбище, погост [56]. Те же значения (среди прочих) находим и в народных говорах. Так, в Ярославской, Тульской и Тобольской губерниях под "буяном" еще совсем недавно подразумевали"открытое возвышенное пустое место, не защищенное от ветра".

Древнейшая корневая основа "бур" подтверждает свое первоначальное значение и в ныне употребляемой лексике. Каждому, например, известно, что название города Петербурга образовано от имени апостола Петра (а не царя, как полагают некоторые) и германоязычного слова burg — "город". Но не каждый знает, что современное "бург" восходит к индоевропейскому праязыку, где "бур" нередко превращалось в "пур", также означавшее "крепость" (один из эпитетов грозного Бога Индры в Ригведе — "разрушитель пуров"). Между прочим, древнеегипетская идеограмма, обозначавшая "дом", тоже читалась как pr (гласные звуки в египетской письменности не употреблялись). Археологи считают, что типичным образцом архаичных "буров-пуров" могут служить недавно открытые в Челябинской области кольцеобразные крепостные постройки Аркаима.

Около десяти лет тому назад научная общественность была потрясена открытиями на южноуральской реке Синташте, где были обнаружены остатки мощных древних поселений с развитой добычей руды и выплавкой металла. Как и водится, все произошло совершенно случайно. Десятилетиями никто не обращал никакого внимания на близлежащие холмы. Но когда задумали возвести плотину, что влекло за собой затопление обширных площадей, — пригласили археологов и... Мир вздрогнул от нечаянной сенсации!

Настоящая уральская Троя! Кольцевидные (можно даже сказать — раковинообразные) крепостные валы (рис.50), образующие сооружение, похожее на недостроенную Вавилонскую башню, шахты, плавильные печи, фундаменты рухнувших жилых и хозяйственных построек, поделки и утварь — все это позволило связать находки с продвижением на Юг во 2-м тысячелетии до н.э. еще не полностью расчлененных индоевропейских племен.

По имени расположенной поблизости горы новонайденное археологическое чудо получило звучное название — Аркаим. С тех пор здесь полным ходом идут комплексные исследования. Есть ли вероятность, что в спиралевидной форме Аркаима заложен какой-либо космический смысл? Есть! И потому, что многие аналогичные постройки Древности имели астрономическое предназначение (шумерские и вавилонские зиккураты, храмовые комплексы ацтеков и майя). И потому, что алгоритм спирали лежит в самом фундаменте Мироздания (торсионные поля, генетический код, спиральные галактики и т.п.).

По всей видимости, к праязычному "пур" восходит название пурпурного цвета, образованного от финикийского названия пурпуроносной морской улитки, из которой добывалась самая популярная в Древнем мире краска. Так что русская тяга к красному (синониму "прекрасного") имеет глубочайшие исторические корни, откуда, собственно, и пошли червонные щиты, плащи и красные стяги, реявшие и на Куликовом поле, и над поверженным рейхстагом. Применительно же к нашей теме первоначальное значение слова "бур" ("город", "крепость") вполне соответствует искомому смыслу названия Острова Буян.

Выявление архаичных значений помогает разгадать глубинный смысл мифологемы Остров Буян. Это — не просто гора на острове, а, скорее всего, гористая земля посреди пучины (стремнины) Моря Окияна, где близ города-крепости раскинулось разгульное торжище и откуда торговые гости — соловьи будимировичи — развозят по всему свету товары — рукотворные и нерукотворные (последние известия и новости). И здесь снова и неизбежно напрашивается аналогия с Гипербореей — Северной территорией в акватории Ледовитого океана.

В сказочном обличии остров Буян — прежде всего средоточие тех самых волшебных сил, общение с которыми способно повернуть течение жизни в какую угодно сторону, изменить судьбу и победить враждебные происки. Отсюда остров Буян — непременный символ магических актов: он присутствует в качестве обязательной формулы в заговорах и заклятиях — без обращения к Буяну колдовские акты не имеют никакой силы. И тут сквозь поэтическую сказочную пелену до нас доносится дыхание древней прародины, исчезнувших языческих обрядов, жреческой и шаманской магии, позволяющей напрямую общаться с высшими космическими силами — вплоть до временного слияния с космическим началом.

Самый выдающийся собиратель, систематизатор и исследователь русского фольклора Александр Николаевич Афанасьев (1826 — 1871), которому Отечество обязано поклониться до самой земли, разъяснял: на острове Буяне сосредоточены все могучие грозовые силы, все мифические олицетворения громов, ветров и бури; тут обретаются: и змея всем змеям старшая, и вещий ворон, всем воронам старший брат, который клюет огненного змея, и птица-буря, всем птицам старшая и большая, с железным носом и медными когтями (напоминающая собой чудесную Стратим-птицу, всем птицам мать, что живет в Океане-море и творит своими крыльями буйные ветры), пчелиная матка, всем маткам старшая. От них, по мнению народа, как от небесных матерей, произошли и все земные гады, птицы и насекомые. По свидетельству заговоров, на этом же острове восседают и дева Заря, и само Солнце [57]. Остров Буян — средоточие всех творческих сил природы, их вечно полный и неисчерпаемый источник. Он — часть той первородной Земли, которую породил Океан — мать и отец всех морей.

Не надо думать, что народная память об острове Буяне была локализована в пространстве и времени. Еще в начале нынешнего века провинциальный священник Алексей Соболев записал во Владимирской губернии множество заговоров с такими закодированными подробностями о легендарном острове, которые неизвестны по другим, в том числе и классическим, источникам. Вот лишь два фрагмента из опубликованных записей: "На море, на Кияне, на острове на Буяне стоит дуб честной, на том дубу 70 гильев, на тех гильях 70 гнездов, на тех гнездах 70 орлов; Киян-море разливалось, орлы крылами отбивались, когтями отгребались, носами отплевывались от врага-супостата...". (В другом заговоре поминаются одни из самых древних тотемных образов — утка да селезень.) "На море, на Кияне, на острове на Буяне упыри оживали волос-волосатик на хрестьян пущали. Вышел волос в колос, начал суставы ломати, жилы прожигати, кости просверляти, раба Божьего такого-то иссушати. А я тебя, волос-волосатик, заклинаю, словом крепким-накрепким наставляю: иди ты, волос-волосатик, к острову Буяну, к Латырю камню, где хрещенные человеки не ходят, живые не бродят; сядь на свое место — к упырям лихим в кресло. Покорись моему приказу, крепкому-накрепкому заговору-наказу..." [58].

Где же расположен этот "чудный остров" русских заговоров сказок и былин? Есть ли в русском фольклоре намеки на его месторасположение? Отчасти ответ на поставленный вопрос уже дан. Догадаться не так уж и трудно. Откроем самый знаменитый первопечатный сборник русских былин и песен, собранных Киршой Даниловым. Первой здесь помещена былина о Соловье Будимировиче, плывущем в Киев на Соколе-корабле из заморских неведомых стран, — шедевр устного народного творчества.

Высота ли, высота поднебесная,
Глубота, глубота акиян-море,
Широко раздолье по всей земли,
Глубоки омоты днепровския.
Из-за моря, моря синева,
Из глухоморья зеленова,
От славного города Леденца,
От того-де царя ведь заморскаго
Выбегали-выгребали тридцать кораблей,
Тридцать кораблей един корабль
Славнова гостя богатова
Молода Соловья сына Будимировича.

Искомые ключевые слова здесь: название заморского (заокеанского) города — Леденец и имя главного героя — Соловей. Былина из Сборника Кирши Данилова вдохновила в свое время Пушкина — он заимствовал название города Леденца для "Сказки о царе Салтане". Ритмика "Сказки" продиктовала Пушкину ударение на последнем слоге, и в этом варианте почти сто процентов читателей воспринимали название города как образованное от названия конфетки-сосучки.

Ритмика былины о Соловье Будимировиче иная: она требует ударения на первом слоге. При этом самим собой обнаруживается и действительный смысл названия города, образованного от слова "лед". Леденец — значит Ледяной. Город с таким названием (тем более имеющим обобщенно-символический смысл) не может находиться на юге, хотя по традиции или инерции постоянно делаются попытки переместить Леденец далеко на юг и даже отождествить его с Венецией, исходя из имеющегося в одной из вариантов былины иного звучания и написания — Веденец (в последнем случае логика диктует иную интерпретацию названия: образование его от слов "ведать" ("знать"), "Веды"; в этом случае Веденец — "город знания, ведовства"). Южная версия сюжета былины о Соловье Будимировиче рассыпается в прах, если обратиться к поморскому варианту старины, приводимому Борисом Шергиным, где прямо поется: "Из-за моря, моря Студеного" (то есть имеется в виду Северный Ледовитый океан).

Это же подтверждает и общеславянская фольклорная традиция. В древних сказаниях сербов и болгар фигурирует Ледяной град, соответствующий русскому Ледяному городу — Леденцу.

Первоначально же эти города отождествлялись с Ледяным островом или Ледяной землей [59]. В какой-то мере смутные воспоминания о Прародине, скованной льдом, присутствуют и в магических повторах архаичного заклинания: "...Стоит в подсеверной стороне ледяной остров; на ледяном острове ледяная камора; в ледяной каморе ледяные стены, ледяной пол, ледяной потолок, ледяные двери, ледяные окна, ледяные стекла, ледяная печка, ледяной стол, ледяная лавка, ледяная кровать, ледяная постеля, и сам сидит царь ледяной" [60].

Считается, что былины так называемого Киевского цикла о знаменитых русских богатырях — были созданы близ Киева же, а затем распространены на Север, где и сохранились чуть ли не до наших дней. А на родине своего рождения былины эти были якобы утрачены. Это маловероятно. Если самые древние, наполовину языческие песни и сказки на территории бывшей Киевской и Галицкой Руси живы до сих пор, то почему исчезли былины? [61]. А может, так: былины (старины) — за малым исключением, возникли как песенные рассказы северян о том, что происходит на юге России? Свидетели тех событий приходили на Русский Север и напевно рассказывали о виденном и слышанном.

С другой стороны, северные былины, а точнее — старины, содержат множество намеков на незапамятные времена. Многие из этих намеков перекочевали из древнейших устных преданий, передававшихся из уст в уста и постепенно переиначившихся на новый лад. Так, несомненно древнейшего происхождения в былине о Соловье Будимировиче повторяющийся во многих других текстах известный закодированный рефрен космического содержания:

Чудо в тереме показалося:
На небе солнце — в тереме солнце,
На небе месяц — в тереме месяц,
На небе звезды — в тереме звезды,
На небе заря — в тереме заря
И вся красота поднебесная.

Говоря современным языком, описанное больше напоминает обсерваторию или планетарий, чем русский терем. Известен и прозаический вариант описания "чуда в тереме". Самая ранняя, "доафанасьевская" публикация популярной русской сказки "Семь Симеонов" в сборнике, изданном в 1841 г. И.П.Сахаровым, содержит драгоценные подробности, отсутствующие в других записях. В воображении читателя воспроизводится все тот же необыкновенный терем в тридевятом царстве, куда попадают братья, переплыв Окиян море глубокое: "Как и тот ли терем изукрашенный был красоты несказанныя: внутри его, терема изукрашенного, ходит красно солнышко, словно на небе. Красно солнышко зайдет, молодой месяц по терему похаживает, золоты рога на все стороны покладывает. Часты звезды изнасеены по стенам, словно маков цвет. А построен тот терем изукрашенный на семи верстах в половиною; а высота того терема несказанная. Кругом того терема реки текут, молоком изнаполненные, сытой медовой подслащенные. По всеим по теим по рекам мостички хрустальные, словно жар горят. Кругом терема стоят зелены сады, а в зеленыих садах поют птицы райские песни царские. [Ни дать ни взять, еще одна картина "золотого века" на Крайнем Севере, но только теперь в передаче русского сказителя! — В.Д.] Во том ли тереме все окошечки белостекольчаты, все дверцы чиста серебра. Как и на тереме — то крышечка чиста серебра со маковкой золотной, а во той ли маковке золотной, лежит дорог рыбий зуб. От красна крылечка белостекольчата лежат ковры самотканные, а по тем коврам самотканным ходит молода княжна, Елена Прекрасная".

О Елене Прекрасной вообще разговор особый. Она — героиня не одних только древнегреческих легенд, но и русских сказок, куда, надо полагать, попала не потому, что русские сказители слышали о Гомере, а потому, что и у "Илиады", и у русского фольклора в данном плане был один общий источник, восходящий к гиперборейским временам. Дочь Леды и Зевса, явившегося к ней в образе Лебедя (рис.51) — носителя древнего доиндоевропейского тотема, виновница Троянской войны, вылупилась из яйца, снесенного матерью. Уже одно это свидетельствует о доэллинском происхождении образа Леды и ее детей: как уже говорилось, по древнейшим космогоническим представлениям считалось, что все живое появилось из яйца (отсюда в конечном счете и популярная латинская поговорка ab ovo — "от яйца", то есть "с самого начала"). В имени Леды, тайной возлюбленной Зевса-Лебедя, закодировано северное происхождение и самой легенды и ее образов. В основе имени Леды лежит корень "лед". Леда дословно означает "Ледяная" — далекий прообраз Снегурочки. Имя самой Елены, как и этноним "эллины", восходит к названию тотемного животного евразийских народов "олень": первоначально оно звучало как "елень" и произошло от другого всем хорошо знакомого слова — "ель", "елка" (в древнерусских текстах и вплоть до XIХ века греки-эллины именовались "елины"). В прошлом, когда племенная принадлежность, родственные связи и брачные союзы обозначались по тотемам, лебединая ипостась Зевса, в соответствии с реконструкцией первоначального смысла, не могла означать ничего другого, кроме принадлежности к тотему лебедя. Сказание о Леде появилось во времена, когда греки и славяне представляли этническую целостность, а их языки были нерасчлененными. Предание о Леде — Ледяной царевне могло родиться лишь в тех климатических зонах и, соответственно, географических территориях, где льды играют не последнюю роль.

Понятно, что это не могла быть территория древней (или современной) Греции. Следовательно, образ Леды возник в северных широтах, задолго до переселения прапредков эллинов на Балканы.

По происхождению образ древнегреческой Леды более всего близок любимой героине русского фольклора Снегурочке и Белоснежке германоязычных народов, хотя за тысячелетия функции и роли их значительно изменились. Любопытно, что в одном из вариантов сказки о Снегурочке (рис.52), записанном Иваном Александровичем Худяковым (1842 –1876) в Нижегородской губернии (некоторые мотивы из этой записи использовал и А.Н.Островский при создании своей знаменитой литературно-драматической версии), Снегурочка попадает в заточение к Бабе-яге и ее спасает бык, несмотря на преследования ведьмы [62]. Здесь прослеживается еще один известный сюжет: похищение Европы Быком-Зевсом и сокрытие финикийской царевны от ревнивой супруги Геры. Древнейший индоевропейский сказочный мотив (который можно проследить и за пределами индоевропейской традиции) в дальнейшем настолько изменился, что древнегреческие мифологические персонажи Европа – Зевс – Гера превратились в русском фольклоре в Снегурочку – Быка – Бабу-Ягу.

Интересно, однако, внимательней присмотреться к параллели Снегурочка — Европа. Образ Европы гораздо глубже расхожей истории о похищении наивной царевны похотливым Зевсом в образе златошерстного быка со светящейся звездой во лбу. По мнению главного российского авторитета в области античной мифологии А.Ф.Лосева, Европа — древнее хтоническое божество, "образ ее объединяет весь Космос (включая небо, землю и подземный мир)". Так, в Сидоне (Малая Азия) Европа отождествлялась с Селеной (Луна) и Астартой (планета Венера). После брака с Зевсом на Крите, супругом Европы-Луны стал царь Астерий (Звездный). Но еще Павсаний раскрывал подлинный смысл образа Европы. Как космическое Божество она выступает под именем Деметры — одной из самых почитаемых Олимпийских Богинь. Великая Мать Земля, "всех богов и людей Матерь" — вот кто такая в конечном счете Европа. И при том — Сумеречная, Темная, Ледяная, то есть северного происхождения. Ледниковая Исида — удачно назвал ее Д.С.Мережковский [63]. И вновь последовательность в рассуждении привела нас к северной ("ледяной") теме и образам.

Что касается дочери Леды и Лебедя, то здесь уместно привести некоторые подробности. Елене Прекрасной покровительствовал Гермес, он унес ее в Египет и спрятал там до окончания Троянской войны у Протея — вещего Бога-оборотня (от его имени произошло слово "фараон"). А в Трою вместо новой жены Парис якобы привез призрак из эфира — такова была изощренная месть Геры. Злокозненная супруга Зевса не могла простить троянскому царевичу Парису его выбор Афродиты как наикрасивейшей Богини. Данная версия подробно изложена в трагедии Еврипида "Елена". Но и Геродот авторитетно утверждает: когда ахейцы штурмом взяли Трою, Елены там не оказалось. Эту загадочную проблему Отец истории самолично обсуждал с египетскими жрецами, подтвердившими на основании собственных сведений, что жена Менелая на протяжении всей Троянской войны скрывалась в Египте. По-разному освещают различные источники и последующую судьбу Елены Прекрасной. У античных авторов можно узнать, что после смерти Елена соединилась с Ахиллом, и произошло это где-то в Скифских пределах, куда переселились душа сына Пелея и Фетиды, бывшего по происхождению скифом. Место посмертной жизни главных героев "Илиады" — остров Левка, что означает "Белый" [64]. Это, по разъяснению комментаторов, — один из островов Блаженных, где, как известно, обитали титаны и царил "золотой век".

В конце прошлого века получила достаточное распространение гипотеза о северном происхождении сказаний Троянского цикла. Ее популяризаторы — немецкий ученый Э.Краус и польский писатель А.Немоевский — считали, что в основу Гомеровых поэм положено некоторое первичное мифологическое ядро, относящееся к доэллинской истории. Кстати, имя самого Гомера также допустимо истолковать как прозвище, подразумевающее этническую принадлежность. Этноним "гомер" упоминается в Библии и, по единодушному признанию историков, обозначает киммерийцев — соперников скифов на просторах европейских степей и лесостепей. Мог ли быть Гомер киммерийцем или их потомком?

Вполне — подобно тому, как Пушкин, например, был потомком абиссинцев (эфиопов), оставаясь при этом величайшим русским поэтом. В Гомеровой "Одиссее" (ХI, 12 — 19) содержится чрезвычайно важный рассказ о стране киммерийцев, расположенной на берегу океана. Одиссей приплыл туда и посетил один из киммерийских городов в разгар полярной ночи, описанной Гомером вполне профессионально: "Закатилось солнце, и покрылись тьмою все пути, а судно наше достигло пределов глубокого Океана. Там народ и город людей киммерийских окутанные мглою и тучами; и никогда сияющее солнце не заглядывает к ним своими лучами — ни тогда, когда восходит на звездное небо, ни тогда, когда с неба склоняется назад к земле, но непроглядная ночь распростерта над жалкими смертными" (подстрочный перевод В.В.Латышева).

Даже из небольшого приведенного отрывка следуют по меньшей мере два бесспорных вывода: во-первых, Гомер прекрасно представлял, что такое полярная ночь; во-вторых, маршрут плаванья Одиссея был далеко не таким простым, как обычно рисуется в распространенных комментариях. Не касаясь всех перипетий десятилетних странствий Одиссея, напомним только, что, помимо киммерийцев, он посетил также расположенные на Севере владения Бога ветров Эола и семь лет провел на острове Огигия на краю Океана (или в его центре), принадлежащем нимфе Калипсо, дочери титана Атланта (по другим версиям, Океана или же Солнцебога Гелиоса), прижив с ней четверых детей. Каким образом очутился Одиссей после сожжения Трои на самом краю Ойкумены, с точки зрения здравого смысла объяснить нелегко.

Скорее всего, в текст Гомеровой "Одиссеи" были вмонтированы более ранние сказания и вписаны в общую сюжетную линию. История самой Трои, разрушенной ахейцами, также оставляет многие вопросы без ответа. Этимологически название знаменитого города-крепости происходит от общего для многих индоевропейских языков наименования цифры "три" и по смыслу могло означать что угодно: "третья", "тройная", "тройственная" и т.п. Название Трои могло происходить от прозвища трехглавого или трехликого Божества, у разных индоевропейских народов именуемого по-разному: у индийцев — Тримурти, у славян и балтов — Триглав-Троян, которого помнит еще "Слово о полку Игореве".

Наконец, есть еще одна версия. Дело в том, что Трояны — собирательное имя трех братьев в славянском фольклоре. Так, Троянами были упоминаемые в "Повести временных лет" три брата — основатели Киева: Кий, Щек и Хорив. По общему имени братьев — Трояны — в украинских легендах зафиксировано и древнее название Киева: он прозывался точно так же, как и малоазийский Илион — Троя. От имени Киева-Трои и братьев Троянов образовались и другие общезначимые понятия русской духовной жизни: Троянова земля — Русская земля, Трояновы века — русская старина, Троянова тропа — исторический путь русской жизни, то есть древняя русская история. Названия Троя и близкие к нему по звучанию чрезвычайно распространены в русской и украинской топонимике. Собственно Троя есть на Полтавщине, но уже Трояновка встречается и под Полтавой, и на Волыни, и в Калужской области, а Трояново — в Орловской и Херсонской областях, Троян — в Крыму и Бессарабии и т.д.

Но вернемся, однако, к Соловью Будимировичу. Само имя Соловей, как и название одноименной птицы, также тотемно-космического происхождения: в нем закодировано наименование дневного светила — Солнца, и у всех слов общий корень — "сол". Русский былинный эпос знает двух Соловьев: один — загадочный Соловей Будимирович из таинственной заморской страны — герой положительный; другой — не менее таинственный Соловей-Разбойник — герой с отрицательным знаком. Нас здесь, однако, интересует не оценочный аспект (который, кстати, может меняться под воздействием изменяющихся исторических условий), а генетически-смысловой. Совершенно очевидно, что Соловей-Разбойник с его нечеловеческим свистом, преклоняющим "темны лесушки к земле", — носитель буревого, буйного начала, что логически соотносит его с островом Буяном, источником всех буйных сил.

Имя Соловей наводит также на гипотетическое предположение о возможном местонахождении города Леденца и острова Буян. Есть в Белом море известный архипелаг, знаменитый своими культурно-историческими и духовно-символическими традициями. Это — Соловецкие острова. Название Соловки — исконно русское, оно содержит в себе все ту же основу "сол", уходящую своими корнями в гиперборейскую старину, когда границы между индоевропейскими и неиндоевропейскими языками были более чем размыты. Если топоним "Соловецкие острова" подвергнуть анализу с точки зрения археологии смысла, то этимология наименования самих островов особых сомнений не вызывает: оно образовано от слов "соловей", "солнце". Первоначально, быть может, так и звучало — Соловейские острова и означало: "Солнцем овеянные" или "Солнцевеющие", если судить по аналогии со смыслообразованием таких слов, как "суховей" или "вьюговей". В древности солнечный смысл распространялся на обширные северные территории. В одной из рукописных Космографий XVII века приводится второе название Мурманского студеного моря (Северного Ледовитого океана) — Соловецкая пучина. Не приходится сомневаться, что и земли посреди и по берегам этой Пучины также именовались Соловецкими (Соловейскими). Вот и найдено исконное (автохтонно-негреческое) имя Гипербореи, называвшейся так в честь дневного светила — Солнца — и сохраненной в коллективной памяти русского народа в виде фольклорного образа Подсолнечного царства — синонима полунощных стран, где полгода — ночь, а полгода — день (царство же Подсолнечное потому, что оно к Солнцу ближе всех).

Известны и другие попытки найти автохтонное название древней Гипербореи. Рене Генон, например, допускает два возможных варианта: либо Сирия — от имени арийского Солнцебога Сурьи [отсюда же русские птицедевы сирины. — В.Д.], либо просто — Борейская земля, исходя из архаичного содержания эллинского и доэллинского имени Бор, которое выводилось из названий тотемов: кельтского "вепря" и германского "медведя" [немецкое слово "медведь" звучит как "беер", откуда, кстати, и русское слово "берлога". — В.Д.]. Таким образом, по второму варианту, предложенному Геноном, автохтонное название Гипербореи должно было быть или Земля вепря, или Медвежья земля.

О культурной древности русских Соловков свидетельствуют имеющиеся там каменные лабиринты (диаметром до 5 м), наподобие тех, что разбросаны по всему Северу Европы с перекочевкой в крито-микенскую (знаменитый лабиринт с Минотавром), древнегреческую и другие мировые культуры. Предлагалось немало объяснений, касающихся предназначения соловецких каменных спиралей: могильники, жертвенники, макеты рыболовных ловушек. Последнее по времени: лабиринты — модели антенн для связи с внеземными или параллельными цивилизациями (см.: Никитин А.Л. Древние лабиринты — радары иных миров // Наука и религия. 1996. №7).

Не лишено вероятности, что Соловецкий монастырь — краса и гордость современных Соловков — построен на месте древних дохристианских святилищ. Известный искусствовед и исследователь древнерусской культуры проф. Вера Григорьевна Брюсова поделилась с автором личными впечатлениями о своих многочисленных поездках на Север: у нее сложилось твердое убеждение, что многие православные культовые постройки возведены на месте древних языческих капищ. Данные наблюдения подкрепляются и другими свидетельствами. В Швейцарии в одной из деревень есть католическая церковь, построенная в XII веке на месте, где с незапамятных времен находился каменный столб — менгир. Строители церкви не уничтожили древний священный камень, наоборот — включили его в комплекс христианского храма. Теперь этот сравнительно невысокий (около 1 м над землей) менгир из песчаника возвышается внутри церкви рядом с алтарем.

У Соловья-Разбойника, помимо прозвища, было, как известно, и отчество — Рахманович. Оно приводит к еще одной любопытной аналогии. Рахманы — загадочные персонажи древнерусских сказаний. Они — обитатели Островов Блаженных на краю Океана — последнего прибежища титанов, хорошо известного из древнегреческой мифологии. Конечно, в специфических русских условиях сказания эти за многие тысячелетия существенно трансформировались. Древнерусская литература знает по меньшей мере два сюжета, связанных с рахманами. Первый — "Слово о рахманах и предивном их житии", где описывается жизнь долгожителей-рахманов, полная изобилия и радости. Их остров на краю Океана якобы посетил Александр Македонский во время похода на Индию. В данной связи принято считать, что рахманы — это индийские жрецы брахманы. Но имеется и второй источник, гораздо более распространенный среди древнерусских книжников, где никакая Индия не упоминается. Те же Острова Блаженных и царящая там райская жизнь подробно описаны в апокрифе, известном под названием "Хождение Зосимы к Рахманам" (в обиходе — просто "Зосима"). Здесь рассказано, как к пустыннику Зосиме после 40-дневного поста явился ангел и указал путь к далекой земле Блаженных, отделенной от грешного мира глубокой, как бездна, рекой, недосягаемой ни для птиц, ни для ветра, ни для Солнца, ни для дьявола. По волшебному дереву, склонившемуся перед отшельником, Зосима переправился через реку и очутился в стране Блаженных, в русском апокрифе она описывается в духе классического "золотого века" с поправками на христианские представления о праведности [65].

Обитатели той блаженной страны — рахманы — живут в своей неприступной земле без греха, верные завету праотца Рехома, не испытывая ни в чем никакой нужды. Безмятежно течет их праведная жизнь: нет у них числа лет, "но вси дние аки един день ес". В данном пассаже налицо несомненные полярные реминисценции: скрытые в иносказательную форму представления о долгом полярном дне, объединяющем много обычных дней. Далее Зосима повествует о том, как рахманы встречают день своей смерти. Описание это живо напоминает рассказы античных авторов о кончине гиперборейцев. О таинственных северных морских святилищах естественного или искусственного происхождения сохранились свидетельства и в других древнерусских источниках. Так, в известном памятнике XIV века — "Послании Василия Новгородского ко владыке Тверскому Феодору о земном рае" рассказывается о том, как две лодки из Новгорода долго носило ветром по Студеному морю, пока не прибило к высокой горе. "И видеша на горе той... свет бысть в месте том самосиянен, яко не мощи человеку исповедати; и пребыша долго на месте том, а солнца не видеша, но свет бысть многочастный, светлуяся паче солнца, а на горах тех ликования много слышахут, и веселия гласы вещающа" [66]. Кормчий велел одному из спутников взобраться по мачте на скалу (высокий берег?), что тот проделал, и, увидев нечто необыкновенное наверху, с радостным возгласом исчез за каменным гребнем. То же произошло и со вторым посыльным. Тогда привязали третьего веревкой за ногу и стащили вниз после того, как он обозрел сияние за береговым кряжем. К несчастью, третий моряк оказался мертвым, и новгородцы в страхе и панике спешно покинули загадочный остров.

Наконец еще одно, сравнительно недавнее и неожиданное свидетельство о Гиперборее обнаружилось в переписке Николая Клюева. За год до расстрела он сообщает о невесть какими судьбами попавшей к нему берестяной книге, где упоминаются древнерусские сведения о Гиперборее: "...Я сейчас читаю удивительную книгу. Она писана на распаренном бересте [от слова "бересто". — В.Д.] китайскими чернилами. Называется книга Перстень Иафета. Это ни что другое, как Русь 12-го века до монголов. Великая идея Святой Руси как отображение церкви небесной на земле. Ведь это то самое, что в чистейших своих снах провидел Гоголь, и в особенности он — единственный из мирских людей. Любопытно, что 12-м веке сорок учили говорить и держали в клетках в теремах, как нынешних попугаев, что теперешние черемисы вывезены из Гипербореев, т.е. из Исландии царем Олафом Норвежским, зятем Владимира Мономаха. Им было жарко в Киевской земле, и они отпущены были в Колывань — теперешние Вятские края, а сначала содержались при киевском дворе, как экзотика. И еще много прекрасного и неожиданного содержится в этом Перстне. А сколько таких чудесных свитков погибло по скитам и потайным часовням в безбрежной сибирской тайге?!" [67]

Здесь каждая фраза — клад. Пусть даже утраченная рукопись XII века переписана в более поздние сроки, — но какие удивительные подробности: и о дрессировке сорок, и о привозе северных инородцев ко двору Владимира Мономаха (как позже испанцы привозили из Нового Света индейцев для показа своим королям). Но главное — сохранившаяся память о Гиперборее (не важно, как она на самом деле именовалась и как соотносилась с помянутой Исландией — историческая Арктида-Гиперборея охватывала и Исландию). Знаменательно и сопряжение Гипербореи с Яфетом-Япетом, что тоже совсем не случайно.

К Гиперборее и Арктиде имеет также несомненное отношение знаменитый миф о Дедале и Икаре. Нельзя не обратить внимания на то, что в имени Дедал — общеиндоевропейская корневая основа "дед", непосредственно составляющая русское слово "дед", родственное и всем другим славянским языкам. Искусный строитель и мастер Дедал построил критскому царю Миносу легендарный лабиринт, где был в конечном счете и заточен (после многих перипетий, связанных с царицей Пасифаей — дочерью Солнца-Гелиоса). Дедал сделал крылья себе и своему сыну Икару и они оба бежали из темницы, "путь небывалый держа к студеным звездам Медведиц", так обозначает их маршрут Вергилий в "Энеиде"; в другом переводе: "Необычайным путем он к Арктам выплыл холодным" (VI, 16). Иными словами, Дедал с Икаром направлялись на Север, к Гиперборее — родине лабиринтов, откуда, вероятнее всего, и были прапредки эгейцев (а затем и эллинов): двигаясь с Севера на Юг, они повсюду оставляли знаки лабиринтов и спиралей, в том числе — в украшениях и орнаменте (так называемый спирально-меандровый стиль — символ целой культуры). Но полет отца и сына оказался неудачным. Икар погиб, а Дедал приземлился на острове Эвбея, посвятив свои крылья Аполлону. Остается еще раз напомнить об умении гиперборейцев летать: через них Дедал мог овладеть техникой полета. И ведь именно на территории древней Гипербореи до сих пор сохранились каменные лабиринты — прообразы критского лабиринта.

Кстати, в легендах о Дедале присутствует и спираль как пароль узнавания и символ лабиринта. Скрываясь от Миноса, Дедал оказался на Сицилии, в те времена она именовалась Сиканией, а ее жители — сиканами. Между тем Минос в погоне за Дедалом повсюду возил с собой закрученную спираль в виде морской раковины, обещая большую награду тому, кто проденет в нее нить. Царь сиканов Кокал, спрятавший Дедала, сумел предложить решение, естественно, подсказанное ему хитроумным беглецом. В глухом конце раковины было просверлено отверстие и смазано медом. С другой стороны к приманке пустили муравья, обвязанного паутиной, который насквозь прошел через спираль раковины. Задача Миноса была решена. Но владыка Средиземноморья тотчас же догадался, что Дедал находится где-то рядом: только он знал искомый ответ. И все же Дедал не вернулся назад в темницу, так как царя Миноса сварили в кипятке во время купания. Этот мотив в сильно видоизмененной форме сохранился и в русском фольклоре, откуда его заимствовал П.П.Ершов, использовав в сказке "Конек-горбунок", где царь также сваривается в кипятке.

Теперь вновь обратимся к Соловецким спиралевидным лабиринтам. Можно ли понять и расшифровать их подлинный смысл и назначение? Начнем с того, что каменные спирали (рис.53) — лишь часть общих мегалитических комплексов, находящихся на Соловецких островах. Аналогичные спиралевидные изображения встречаются и в других частях Северной Европы [68], включая Россию (рис.54, 54-а). Лабиринты и спирали или их изображения зафиксированы на всех континентах: в Африке (где в Египте их описал еще Геродот, но встречаются они и в Сахаре, и в Заире, и далее — до самого Юга), в Азии (рис. 55, 56), в Америке (рис. 57, 57-а) и в Австралии (рис. 58), вплоть до Новой Зеландии, где спиралевидный орнамент обнаруживается в татуировках маори — коренного населения этой далекой южной страны (рис.59), (впрочем, оно появилось там сравнительно недавно — в начале нынешнего тысячелетия, мигрировав из Океании). В ином обличии предстает спиральный символ Древней Прародины в Южной Америке: помимо традиционного орнамента, он зафиксирован также в виде гигантского изображения обезьяны со свернутым в спираль хвостом (рис.60) — один из многочисленных и неразгаданных древнейших рисунков в пустыне Наска. Рядом с этими хорошо известными, но до сих пор не объясненными наукой, рисунками имеется множество собственно спиралей — огромных и находящихся несколько в стороне от песчаной картинной галереи.

В Андах обнаружен огромный обтесанный 20 000-тонный каменный блок (размером с 4-этажный дом), сплошь покрытый спиралями, — его происхождение и назначение также никто не в состоянии объяснить. В Северной и Центральной Америке аналогичная ситуация: спиралевидный мотив фигурирует в самых разнообразных формах. Его своеобразным символом могут служить спиральные завитки в виде "бараньих рогов" на громадных головных изваяниях главного Бога многих доколумбовых цивилизаций — Кецалькоатля (Пернатого Змея), известные по знаменитому храму-пирамиде в мертвом городе Теотиуакане (Мексика). Спиралевидные мотивы в искусстве индейцев Южной Америки зафиксированы также в культурах майя, Тайрона (Колумбия) и Чавин (Перу) (см., напр., рис. в кн.: Исчезнувшие народы. М., 1987. С. 126 — 127, 138).

Для полноты картины можно дать еще одну иллюстрацию — золотую статуэтку индейского Птицебога-спираленосца, играющего на флейте: в качестве жертвы она была брошена когда-то в священный колодец Чичен-Ица (Мексика, п-ов Юкатан) и извлечена оттуда археологами (рис.61). Как нетрудно убедиться, американский спиралевидный узор мало чем отличается от аналогичных орнаментов Старого Света.

Все это само по себе является лучшим свидетельством в пользу общего происхождения культур Древнего мира. Меандрово-спиралевидные изображения восходят ко временам палеолита: одна из древнейших спиралей, выбитых на бивне мамонта и имеющих космическое содержание, найдена на территории Западной Сибири (рис.62). Аналогичные спиралевидные (меандровые) мотивы запечатлены на стилизованных статуэтках, обнаруженных при раскопках Мезинской стоянки на берегу реки Десны (рис. 63). Известны и более поздние каменные памятники с мотивом лабиринта, обнаруженные в Псковском и Тверском краях (рис.64).

В дальнейшем меандрово-спиралевидная тематика, в которой закодирован глубочайший и древнейший вселенско-космический смысл, трансформировалась в самых неожиданных формах. Имеются во множестве рельефные изображения Горгоны Медусы со спиралевидными завитками волос. Известны позднеантичные скульптуры Юпитера-спираленосца (рис.65). Тот же мотив и даже поза повторяются в чудом уцелевшей бронзовой средневековой статуэтке литовского языческого Бога Перкунаса (коррелят и синоним русского Перуна) — он точно так же держит в руке пучок спиралей. Спирали запечатлены на капителях античных колонн (ионический ордер) (рис.66), в прическе древнего кельтского Божества (рис.67) и т.д. и т.п. В древнерусских украшениях спирали постоянно встречаются в виде височных колец и подвесок (рис.68). Точно такая же спиральная конфигурация у некоторых древнегреческих фибул (застежек) и в орнаменте древнескандинавских диадем (полукорон). Некоторые из золотых украшений, найденных Шлиманом в Трое (браслет, брошь, заколки, сплошь испещрены мельчайшими спиралями высокохудожественного исполнения.

В коллекциях Русского музея (Санкт-Петербург) и Музея народного искусства (Москва) экспонируются изумительные по технике исполнения кованые сечки XVII — ХVIII веков с множеством выкованных больших и малых спиралей — числом до 20 (рис. 69). Спиральный орнамент был широко распространен в русских традиционных вышивках — на полотенцах, передниках, подолах рубах и т.д. (см. фото: Маслова Г.С. Орнамент русской народной вышивки как этнографический источник. М., 1978. С.95, 103, 131). Приверженность народных мастеров к мировой художественной традиции позволила уверенно говорить о "русских меандрах" (см.: Виолле-ле-Дюк. Русское искусство, его источники, его составные элементы, его высшее развитие, его будущность. М., 1879. Здесь же приводятся образцы русских меандров).

Спиралевидная символика, почерпнутая пра-предками русского народа в общекультурном источнике далекой Прародины, практически нетронутой дожила до нынешних времен (см., напр., фото в кн: Русакова Л.М. Традиционное изобразительное искусство русских крестьян Сибири. Новосибирск, 1989. Рис. 48, 51, 63, 64, 67 и др.). Новгородский головной убор с многовитковыми спиралями (с лицевой стороны их 8) представлен на редкой фотографии в альбоме "Русский народный орнамент", изданном фотографом-эмигрантом Юрием Новоселовым в Риге в 1928 г. В целом же спиралевидные мотивы в древнерусской и сопряженных с ней культурах разносторонне представлены на рисунках, фотографиях и прорисовках в известных монографиях Б.А.Рыбакова "Язычество древних славян (М., 1981. С.90-91, 155, 159, 165, 167, 253, 345, 499, 509, 517) и "Язычество древней Руси" (М., 1987. С.199, 715). В данных книгах большинство солярных и астральных прорисовок заимствовано из фундаментального и не имеющего других аналогов фотографического свода А.А.Бобринского "Народные русские деревянные изделия" (Вып. 1-12. М., 1910-1914). Здесь содержится множество и других иллюстраций с космической и праотеческой символикой, украшавшей русскую утварь и предметы домашнего обихода: прялки, ковши, спинки скамей, кроватей, тележные борта, дуги, киоты, клиросы и др.

И это — лишь малая часть из поистине неисчерпаемого культурного наследия наших предков и прапредков. Спиралевидные знаки и символы, запечатленные только на предметах древнего славяно-русского быта, исчисляются многими десятками и сотнями (см., напр.: Седов В.В. Восточные славяне в VI — XIII в.в. М., 1982. С.72 — 73, 210-211, 229, 233, 249, 281, 283, цветные вклейки между С. 96 и 97, 112 и 113). Особенно привлекает насыщенностью двустворчатых спиралей (8 двойных и 2 одинарных) металлическая фибула из Мартыновского клада, найденного на реке Рось (см. фото в кн.: Очерки истории СССР (III — IX в.). М., 1958. С. 754). Правда, вопрос о принадлежности данной фибулы именно славяно-русским (антским) мастерам остается открытым, так как аналогичные застежки известны и в античной традиции: они находились, к примеру, при раскопках в Керчи (Пантикапее) (см. фото в кн.: Известия государственной академии материальной культуры. Вып 100. // Сборник статей к 45-летию науч-ной деятельности Н.Я. Марра. Вклейка между С. 592 и 593).

Имеются достаточные основания считать отголоском древних меандрово-спиралевидных традиций переплетенный орнамент, чрезвычайно популярный в древнерусской резьбе (по дереву и камню), в буквицах и миниатюрах рукописных книг (см.: История русского орнамента с Х по ХVI столетие по древним рукописям. М., 1870). В свою очередь, орнамент подобного типа сопрягается с обычным бытовым плетением (например, корзин), и плетением, имеющим магический или ритуальный смысл. И так продолжалось на протяжении многих веков и тысячелетий. Спиралевидные коды передавались от поколения к поколению, от народа к народу, от мировоззрения к мировоззрению, от религии к религии. Так, в Констанце (Румыния) существует старинный православный храм, где фреска Страшного суда обрамлена все тем же меандрово-спиралевидным орнаментом. Мозаичные лабиринты выкладывались также на полу некоторых готических соборов (рис.70). Не может не удивить и бронзовая фигурка древнего Божества со спиралью на груди, сидящего верхом на волке; она найдена на территории России, в Прикамье, и хранится в Историческом музее в Москве (рис.71). Нет сомнения в тотемическом содержании данной композиции. Фантазировать насчет ее первоначального смысла затруднительно. Зато нет сомнения: перед нами первообраз известного сказочного сюжета об Иване-царевиче и Сером Волке.

Исключительный интерес представляет хранящаяся в Мюнхенском музее урна в виде модели древнего храма, фасад которого украшен спиралями (рис.72). Макеты святилищ были чрезвычайно распространены в Древнем мире: по свидетельству Павсания, одна из моделей Дельфийского храма, сделанная из пчелиного воска и перьев, была в свое время послана Аполлоном в качестве дара на его историческую Прародину — Гиперборею (Павсаний, X 5, 5). Представляется, что в случае спиралевидной символики на фасаде вышеупомянутого индоевропейского (а возможно — и доиндоевропейского) храма ее смысловая нагрузка сродни той, которую несут кресты на церквях и полумесяцы на мечетях. Космическая кодировка спиралевидных символов и лабиринтов не вызывает сомнений. Впрочем, крест и полумесяц в дохристианскую и домусульманскую эпоху также выступали в качестве космических символов: Солнца и огня (крест) Луны (серп).

Наиболее близкое к истине объяснение смысла и назначения Соловецких лабиринтов (как, впрочем, и всех остальных, разбросанных по Северу Европы) дал известный в прошлом отечественный историк и популяризатор науки, в течение многих лет возглавлявший русский астрономический и природоведческий журнал "Мироведение", Даниил Осипович Святский (1879 — 1940). По его мнению, ходы лабиринта, заставляющие путника долго и тщетно искать выход и, наконец, все-таки выводившие его наружу, являются не чем иным, как символизацией блуждания Солнца в течение Полярной полугодичной ночи и полугодичного дня по кругам или, вернее, по большой спирали, проецируемой на небесный свод. В культовых лабиринтах, вероятно, устраивались процессии, чтобы символически изобразить блуждание Солнца, подобно тому, как и в позднейших культурах совершаются торжественные процессии, вокруг храма или алтаря. Соловецкие и прочие лабиринты не только служили для хождения внутри них, но также выступали и в качестве схемы-напоминания для ведения магических хороводов. Подковообразные лабиринты, тип которых часто встречается на Соловках, вполне могли кодировать движение Солнца в высоких широтах по большей части круга, остающейся над или под горизонтом в период летнего или зимнего солнцестояния.

Гипотеза о связи лабиринтов с астральным культом была выдвинута в Германии в 1891 г. Эрнестом Краусом, считавшим спиралевидные мегалиты остатками храмов в честь Солнечного Божества, но с полярными представлениями о нем, перенесенными на юг в глубокой древности с далекого Севера [69].

В свете сказанного особый интерес представляют русские спиралевидные (навивающие) хороводы, исполняемые исключительно женщинами во время семикских гуляний. Танцевальный ритуал так и называется — "Навивать". Сначала девушки ходят по кругу, затем круг разрывается и один его конец останавливается, а другой продолжает ходить и постепенно завиваться вокруг неподвижно стоящей девушки. При этом поется песня (в этнографических записях прошлого века она не сохранилась). Когда пение заканчивается, хоровод полностью завивается в спираль. В завершение всего кто-то из стоящих с краю шутя толкает сгрудившихся девушек, и они со смехом падают на траву [70]. Можно предположить, что последний акт символизирует окончание какого-либо цикла (возможно, природно-небесного или жизненного) и начало следующего. Тем самым в спиралевидных семикских хороводах сохранились сакральные рудименты древнейших ритуалов. В научной литературе менандры и спирали считаются разновидностью одного и того же древнего символа, глубинный космический смысл которого неоднократно подчеркивался как отечественными, так и зарубежными авторами [71]. Древнейшие верования, восходящие к гиперборейским и доиндоарийским временам и запечатленные в каменных спиралях-символах, впоследствии получили отголоски и в христианской традиции. Так, мозаичные лабиринты воспроизводились на полу средневековых католических храмов (наиболее известный из них — собор во французском городе Аррасе), и от верующих требовалось преодолеть замысловатый путь на коленях. Точно так же и спор старообрядцев с никонианцами, как следует совершать обход в храме — по Солнцу (посолонь) или навстречу Солнцу, — уходят своими корнями в языческую древность.

В целом вся мировая культура (в Европе — вплоть до раннего средневековья, пока здесь окончательно не восторжествовал крест) пронизана спиралевидным символом Полярной Прародины — Знаком Вселенной (так как в нем отражено в обобщенно-схематической форме движение светил на Северном небосклоне). Чтобы убедиться в этом, достаточно открыть любой из альбомов, посвященных искусству Древности. Так, в антологическом томе "Искусство Древнего Востока" (М., 1968), входящем в многотомное издание "Памятники мирового искусства", на цветной суперобложке и черно-белой фотографии (табл.192) головы статуи Гудеа, правителя шумерийского Лагаша (22 в. До н.э.), хранящейся в Лувре, видно, что его диадема плотно покрыта пятью рядами спиралей. В ассирийском и древнеиранском искусстве спиральные завитки перемещаются на бороды и прически: статуя царя Ашшурнацирапала из Британского музея в Лондоне (табл. 232), изваяния и рельефы царя Дария I и его гостей (табл. 281, 294, 295, 297), крылатые быки (шеду), стоявшие у входа во дворец Саргона II в Дур-Шаррукине (табл. 243) и персидских царей в Персеполе (табл. 305). Многочисленные иллюстрации, связанные со спиралевидным орнаментом, нетрудно отыскать в других изданиях, посвященных истории древнего искусства. Для русского читателя вполне доступен, например, 1-й том "Всеобщей истории искусств" (М., 1956) (см. табл. 22, 25>, 254, 255-а, 278, 315, 324-б, 360, 380-а, 381). Последние две иллюстрации относятся к древнекитайскому искусству, где спиралевидный орнамент был также чрезвычайно популярен и распространен. К сожалению, иллюстрации разбросаны по различным малодоступным для российского читателя изданиям (на китайском и других иностранных языках). Достаточно показательным примером может послужить сосуд времен иньской династии в виде слона, все тело которого испещрено спиралями (см. фото в кн.: Массон В.М. Первые цивилизации Л., 1989. С.222). А характернейшим примером древнеиндийских спираленосных рельефов могут служить оконечности знаменитых буддийских врат в Санчи, на которых помещены 6 — 8-витковые спирали — по шесть на каждой арке (торане) (см., напр.: Сидорова В.С. Скульптура древней Индии. М., 1971. Табл. 52, 53, а также цветное фото на суперобложке).

Археологи и этнографы, выявившие спиралевидную орнаментику вплоть до Австралийского и Южноамериканского материков, пытались увязать ее происхождение исключительно с эпохой бронзового века. Действительно, если открыть только один том наиболее полного свода памятников данной эпохи на территории нашей страны, то спиралевидный орнамент или поделки с его изображением обнаруживаются повсюду — от северных рубежей России до берегов Амура [72]. Трудно, однако, согласиться с жесткими временными рамками появления и распространения спиралевидной символики. Кроме того, она имеет значительно более глубокий, чем это принято считать, вселенский смысл, обусловленный как древним космическим мировоззрением (первобытным космизмом), так и неизвестными пока законами распространения и материализации космической информации. Так, неповторимые в каждом отдельном случае дактилоскопические рисунки на подушечках пальцев человеческой руки имеют спиралевидную форму. То, что по этим узорам можно определить судьбу человека, увидеть его прошлое и будущее, известно было еще астрологам, магам, хиромантам и гадателям Древности. Весь вопрос в том, как сделать репрезентативными интуитивные догадки и утверждения, как установить коррелятивную или функциональную зависимость между информацией, пронизывающей Вселенную, и ее генетически обусловленными следами на пальцах человека, как расшифровать содержащийся в дактилоскопических спиралях код.

Спираль — один из глубочайших символов Вселенной. И Космос сам испещрен и пронизан спиралями — спиральными галактиками и вакуумными квантовыми вихрями. Спираль — единый код единого мира, заложенный Матерью-природой в фундамент всего живого и неживого. Вспомним знаменитую двойную спираль Уотсона-Крика — молекулярную модель генетического кода: без него невозможна преемственность поколений, передача наследственных признаков от родителей к детям. Но если спуститься глубже, почти на самое "дно" материи, то и там обнаруживаются аналогичные закономерности. По новейшим данным российских ученых (Г.И.Шипов, А.Е.Акимов и др.), "последней" природной стихией, лежащей в основе мироздания и уже используемой на практике, выступают так называемые торсионные ("скрученные") поля, допускающие мгновенное распространение любой информации. Эти поля кручения связывают воедино все уровни природной иерархии и позволяют естественным образом объяснить многие доселе непостижимые чудеса. Согласно торсионной теории, Вселенная как "Супер-ЭВМ" образует с человеческим мозгом своеобразный биокомпьютер, работающий в соответствии с торсионными законами, то есть, говоря без затей, по принципам все той же скрученной спирали. Неспроста, видно, философы-диалектики всех времен в один голос утверждали: природа, история, род людской и отдельные индивидуумы развиваются по спирали. Вот почему нет сомнения, что между спиральными закономерностями Космоса и спиралевидным узором на человеческих пальцах существует прямая или опосредованная связь. Дактилоскопические отпечатки воочию символизируют единство Макрокосма (Вселенной) и Микрокосма (Человека). Весь вопрос, как наперед прочесть свою судьбу, неотделимую от судьбы Мироздания. На пальцах каждого из нас — зашифрованный код бесценной и неисчерпаемой информации о прошлом и будущем.

Всеобщая спиральная запрограммированность неизбежно проявляется и в духовной жизни людей, в их быте, обрядах, традициях, обычаях и верованиях. По древнейшим представлениям индоевропейцев, человеческое существование — не что иное, как нить жизни, что прядет Богиня Судьбы (у многих народов их три: мойры — у эллинов, парки — у римлян, норны — у скандинавов; такие же три Богини Судьбы известны и у древних славян). Но что такое нить, как не вытянутые в спираль льняное волокно или шерстяной волос, скрученные при прядении! Спираль — только беспорядочную — образуют и нити в клубке (недаром он несет столь значимую магическую нагрузку в русском фольклоре, особенно в волшебных сказках, помогая герою в преодолении самых непреодолимых препятствий).

По народным представлениям, смерть — обрыв нити жизни. Потому-то столь трепетным было во все века у всех народов отношение к Богине Судьбы, прядущей нити человеческих жизней, — Вечной Пряхе, по словам Александра Блока. Ее предначертания "кажут Солнцу путь", ей подвластны сами Боги, бессильные изменить уготовленное Судьбой. От древнего языческого мировоззрения по сей день сохранились в русском обиходе выражения: "нить жизни", "нить судьбы", "узловой момент", "завязка", "развязка". Сюда же примыкает "повитуха", "повивальная бабка" (от слова "вить"), которая перевязывала повитью (скрученной нитью) пуповину новорожденного, соединяя его тем самым с космической нитью жизни. Прялку и веретено как приспособления для скручивания спираленитей можно смело назвать первой моделью Космоса. Многие русские прялки изукрашены резьбой и рисунками Вселенной, Солнца, Луны, звезд, их символического движения по небосклону. Это — космизм народный, породивший впоследствии и серьезные философские обобщения. Так, в "Государстве" — великом произведении великого Платона — подробно описывается модель Мироздания в виде светового веретена Ананки (Необходимости).

В результате беспощадной борьбы с язычеством, когда деревянные идолы сжигались, а каменные дробились на мелкие куски, не осталось сколь-нибудь достоверных изображений древнерусских дохристианских Богов. Однако новая религия была вынуждена не только искоренять старую, но и приспосабливаться к ней. Так пережили тысячелетия многие архаичные праздники: Коляда, Святки, Масленица, Ярило, Купало, Семик и др., уходящие своими корнями в древнейшие пласты общеславянских и общеиндоевропейских ритуалов. Некоторые языческие Боги оказались замещенными новыми христианскими персонажами и святыми: Илья-пророк заменил Перуна, место Велеса занял Святой Власий. Даже день рождения Иисуса Христа, о дате которого в Евангелиях ничего не сказано, был приурочен решением Вселенского собора к соответствующему дню декабря (по старому стилю), так как народ традиционно отмечал в это время праздники, связанные с рождением языческих Богов — Осириса и Диониса, — или же справлял сатурналии в память о Золотом веке — царстве Сатурна (Крона), отголоском чего в конечном счете являются и русские зимние святки в честь позабытого древнего Солнцебога Колы-Коляды с непременным колядованием (сбором даров) и распеванием архаичных колядок. Но и образ древнерусской Богини Судьбы не исчез бесследно. В киевском Софийском соборе сохранилось изображение Богородицы с веретеном (рис.72-а), вне всякого сомнения, навеянное более ранними дохристианскими представлениями о Небесной Пряхе и Великой Праматери.

Соловецкие лабиринты, к которым мы вновь возвращаемся, характерны еще тем, что рядом с ними находятся горки (пирамидки) камней. Вопрос о них особый: отдельно, без лабиринтов, они встречаются по всему миру и также свидетельствуют об общей древней традиции. Удивительно, что вообще сохранились эти каменные спирали-лабиринты и пирамидки на Русском Севере. Знание, заключенное в них, было давным-давно утрачено, ключ к их расшифровке потерян. Мало кого они интересовали, и никто не догадывался об их истинном назначении; хорошо хоть не тронули эти "бесовские следы". Впрочем, последнее утверждение не вполне точно. Просуществовав тысячелетия, каменные лабиринты и пирамидки Большого Соловецкого острова, где расположен монастырь, были уничтожены и полностью исчезли где-то в 50-е годы. Однако по настоянию историков, археологов и краеведов они были вскоре восстановлены по сохранившимся планам и картам, но уже в виде имитации. Уже в прошлом веке соловецкие монахи были убеждены, что лабиринты были сложены по указанию Петра I. Настолько коротка человеческая память, если ее не культивировать и не передавать целенаправленно от старших поколений к младшим.

Соловецкие лабиринты наиболее известны и показательны по своей сконцентрированности и относительной доступности. Но это вовсе не единственные мегалитические объекты Русского Севера. Каменные спирали распространены вплоть до самого побережья Северного Ледовитого океана. На Кольском полуострове к настоящему времени найдено и описано 10 каменных лабиринтов: в Кандалакше, на реках Поной, Варзина и Харловка, в бухте Вящина. Описанный лабиринт в устье Колы был разрушен еще при постройке Кольского острога. Точно так же были варварски уничтожены еще несколько лабиринтов. Все известные кольские лабиринты расположены на берегу моря, как правило, за первым — наиболее древним — береговым валом, от современного уровня воды его отделяют еще несколько береговых валов, фиксирующих процесс отступления моря. Профессор Н.Н.Гурина, посвятившая изучению арктических лабиринтов всю жизнь, отвергает саму возможность сближения критских и северных мегалитов. Эта категорическая точка зрения аргументируется абсолютно беспомощно. Критяне, дескать, не могли посещать Кольский полуостров, так как им потребовалось бы несколько лет, чтобы по Атлантическому океану в обход Скандинавии достичь Баренцева моря, хотя Одиссей, как известно, добирался до Итаки не менее 10 лет. И наконец, чисто психологический "довод": "Надо хотя бы на минуту представить себе жителей Средиземного моря, пробирающихся по скалам Кольского полуострова, чтобы понять фантастичность такого представления" [73].

Однако ни к какой фантастике прибегать не придется, если только встать на почву реальности и представить процесс распространения лабиринтов в обратном порядке — не с Юга на Север, а наоборот — с Севера на Юг. Действительно, сами критяне — создатели Эгейской цивилизации — вряд ли посещали Кольский полуостров, хотя полностью это не исключено, так как он входил в зону Гипербореи, имевшей постоянные контакты со Средиземноморьем. Зато прапредки критян и эгейцев наверняка обитали на севере Европы, включая Кольский полуостров, где оставили сохранившиеся по сей день следы-лабиринты, прообразы всех последующих сооружений подобного рода.

Путь "из варяг в греки" был проложен не на грани I и II тысячелетий н.э., связав ненадолго Скандинавию, Русь и Византию. Он существовал испокон веков, выступая естественным миграционным мостом между Севером и Югом. Двигаясь по нему постепенно с Севера Евразии, древние этносы, прапредки тех, кто создал мировые цивилизации, достигли некогда и Индостана, и Ирана, и Малой Азии, и Ближнего Востока, и Средиземноморья, и Северной Африки.

Солнечно-полярное значение северных лабиринтов наводит также на мысль о родстве закодированного в них смысла с топонимикой Кольского полуострова. Коло — древнейшее доиндоевропейское и индоевропейское название Солнца (одновременно Кол — одно из народных названий Полярной звезды). От имени астрального Божества, которому поклонялись древние аборигены Кольского полуострова и небесно-космическую символику которого они запечатлели в спиралевидных знаках каменных лабиринтов, и произошло название реки Колы, давшей впоследствии имя всему краю. На Русском Севере есть также две реки с одинаковым названием и корнем — Колва: в Пермской области — приток Вишеры и в Ненецком НО — приток Усы. А в Баренцевом море хорошо известен остров Колгуев. И так — вплоть до Колымы. Слова с корневой основой "кол" встречаются и в финно-угорских языках. Любопытно, что и название родины Ломоносова Холмогоры (древнерусское — Колмогоры) происходит от древнечудского наименования данной местности Кольм74 — оно созвучно исконно русскому слову "холм", но генетически восходит к той общей доиндоевропейской лингвистической основе, которая связана с постоянно рождающимся и умирающим светилом Солнцем-Коло (отсюда, кстати, и финское kalma — "смерть", "могила", и имя древнеиндийской Богини смерти — Кали).

Но и это еще не все. В боливийских Андах, к югу от священного озера Титикака, на высоте 4-х тысяч метров расположен знаменитый храмовый комплекс Тиауанако, посвященный Богу Солнца. Он открывается циклопическими, вытесанными из одного монолита Вратами Солнца с барельефом дневного светила. Уже инки — тоже солнцепоклонники — задолго до вторжения на их территорию испанских конкистадоров не знали, кем был построен поднебесный Солнечный город. Не помнят этого, естественно, и индейские аборигены, не имевшие письменности. Но поражает другое: индейцы аймара — исконные обитатели Андской области и молчаливые стражи Вечного города Солнца (им современный мир обязан культурой картофеля) — имеют еще одно, более древнее, название — колья. А их обширная страна, охватывающая ныне территорию Боливии, Северного Чили и части Аргентины, именовалось в старину Кольяо, со столицей Хатунколья [75]. Во всех трех словах и невооруженным глазом явственно различается архаичный корень "кол", что недвусмысленным образом свидетельствует о былом этнолингвистическом и культурно-мифологическом единстве всех народов земли.

Этимологически и семантически корневые основы древнего праязыка "кол" и "кал" тождественны. Богиня Кали — грозное и губительное проявление космической энергии, ипостась непрерывного процесса смены миров, существ и судеб, возрождения жизни через смерть (по имени Кали, кстати, назван один из главных городов Индии — Калькутта). Потому-то санскритское слово kala имеет тройственный смысл и означает не только "смерть", на также "время" и "судьбу". Отсюда природно-циклическая и календарно-временная сущность Солнца-Колы совершенно органично увязывается еще одним древнеиндийским Божеством — Богом времени Калой, от имени которого в дальнейшем произошли латинские слова "календы" (название первого дня месяца в лунном календаре древних римлян) и само понятие "календарь". Все эти смыслы неизбежно вобрало в себя и Коло-Солнце, олицетворяющее Колесо Времени (в древнеиндийском мировоззрении оно именовалось Колесом Калы) — символ Вечного Возвращения в постоянной борьбе между Жизнью и Смертью. Мистический смысл солярного умирания и возрождения особенно усиливался на Севере, где Солнце надолго исчезало в полярную ночь и также надолго возвращалось в полярный день. Не случайно поэтому среди петроглифов Кольского полуострова, обнаруженных на реке Поной, находится древнейшее изображение Колы (рис.73), к тому же вполне соответствующее древнеегипетскому иероглифу (кружок с точкой посередине), обозначающему Солнце. Практически в том же начертании данный символ в качестве исходной основы входил в древнекитайское (иньское) письмо и в трансформированном виде сохранился в написании современного китайского иероглифа. Это — факт исключительной важности: археологические и археографические памятники однозначно подтверждают генетическое родство доиндоевропейской, протокитайской и древнеегипетской культур.

Небезынтересно, что сходным образом (малый круг в большом) изображается и гора Меру (на некоторых буддийских мандалах). Впоследствии солнечный символ через древнюю и средневековую астрологию был воспринят современной наукой и используется в современной астрономии в том же значении, что и в наскальных рисунках Гипербореи. Древний символ Коло-Солнца (кружок с точкой посередине) сохранился и в оленьих клеймах-тамгах народов Севера, заселивших полярные и приполярные территории позже, после постигшей эти края климатической катастрофы. Сакральный знак Солнца, родственный древнеегипетским и древнекитайским иероглифам, зафиксирован русскими колонистами в самых ранних из дошедших до нас документальных источников по культуре и хозяйственной жизни вогулов (манси) и енисейских остяков (кетов) [76]. В наскальных изображениях (петроглифах) Урала также был зафиксирован древний символ Солнца. Есть он также и на чукотских рисунках. Из других северных народов солярно-кружковую символику активно используют эвенки, коряки, ительмены, долганы, алеуты и особенно — эскимосы.

Вообще же древний солнечный символ получил широчайшее распространение во всех частях света и практически на всех отрезках исторического развития, начиная с каменного века. Из древних культур, помимо египетской и китайской, следует отметить еще древнеперсидскую и эгейскую, а также другие древнеевропейские культуры — вплоть до Британских островов и Ирландии. На Американском континенте солярная символика зафиксирована, в частности, в Древней Мексике и современном Перу — наследнике культуры инков; в Африке — в Древнем Бенине и во многих современных государствах Африки. Все это подтверждено скрупулезным статистическим подсчетом [77]. Этнографы и археологи в подавляющем большинстве воздерживаются от объяснения причин столь глубокой внедренности солярно-циркульной символики в мировую культуру. Действительно, без опоры на концепцию единой Прародины и единой Пракультуры трудно объяснить столь стойкую повсеместную привязанность к кружковому орнаменту и циркульной символике аборигенов Европы и Азии, Северной и Южной Америки, Африки и Океании. Среди народов России кружково-циркульный орнамент распространен в виде вышивок, резьбы, росписи и т.п. не только на Севере, но и в Сибири и на Дальнем Востоке (якуты, буряты, ульчи, алтайцы, тувинцы, шорцы хакасы), в Поволжье (татары, мордовцы, удмурты и др.).

Естественно, популярны солярные символы и в русском орнаменте, где точка встречается как в круговом, так и в ромбическом обрамлении (кстати, в последнем случае это полностью совпадает с соответствующим древнекитайским иероглифом). Солярные знаки зафиксированы на вышивках, предметах и изделиях из кости, дерева, металла — на украшениях, перстнях, подвесках, пряслицах, игральных костях и т.п. В начале нынешнего века при углублении русла реки Десны был найден ствол древнего дуба, инкрустированный в его нижней части четырьмя челюстями дикого кабана. Костяные амулеты сплошь испещрены магическими знаками — спиралями и солярными кружками с точками посередине (см. фото в кн.: Болсуновский К.В. Памятники славянской мифологии. Вып. 2. Перунов дуб. Киев, 1914. С.13). Запоминается также подвесной гребень X — XI вв. С двумя смотрящими друг на друга Солнечными конями — на каждом из них по 17 солярных знаков.

Множественность солярно-кружковых знаков на фигурках — характерная черта древнерусского декоративно-прикладного искусства. В музеях страны хранятся мелкие бронзовые изделия, относящиеся к первым векам нынешнего тысячелетия, из Смоленщины, Приладожья, других краев и областей: утки, гуси, собачки, зайцы, разные "неведомые звери" — сплошь испещренные солнечными и иными "небесными" символами. До недавнего времени в Архангельской губернии (Холмогоры) процветал косторезный промысел по изготовлению орнаментированных ларцов, украшенных резными кружками с точками посередке. Наконец, нельзя не отметить, что древние (языческие) славяно-русские святилища в проекции сверху также представляли собой громадный круг с "точкой" (идолом или костром) посередине. Любопытно, что культовые сооружения точно такой же конфигурации и с множеством костров — но в виде изгородей из срубленных молодых деревьев и кустов — отмечены этнографами также у североамериканских индейцев [78].

Итак, налицо тождественность славяно-русской солярной символики с древнеегипетской иероглификой. Какие еще свидетельства или хотя бы намеки имеются в истории мировой культуры в пользу контактов между Крайним Севером и Египтом? И есть ли они вообще? Есть! Вспомним хотя бы классический древнегреческий миф о скиталице Ио. К ней, дочери Аргосского царя Инаха и жрице Геры, воспылал страстью Зевс-громовержец. Чтобы скрыть возлюбленную от ревнивой супруги, владыка Олимпа обратил девушку в белую корову. Но Гера разгадала уловку, завладела коровой и велела стеречь ее тысячеглазому Аргусу, сыну Геи-Земли. Гермес, по наущению Зевса, убил Аргуса камнем и освободил Ио. Гера же в отместку натравила на царевну гигантского овода (по другим версиям — шершня), и тот начал преследовать несчастную жертву. Преследуемая жалящим насекомым Ио достигла северной оконечности земли и очутилась в окутанной мраком стране скифов и киммерийцев (Аполлодор, II 1,3), где на берегу океана был прикован к скале непокорный Прометей. Этому событию посвящен центральный эпизод трагедии Эсхила (вслед за Ио здесь появляется и Гермес). По комментариям одного из древних схолиастов, дедом Ио был титан Иапет (Иафет) (см.: Р.Грейвс. Мифы Древней Греции. М., 1992. С. 151), брат Прометея. Существует также версия, что отцом Ио был сам Прометей (см.: Ф.Любкер. Реальный словарь классической древности. СПб. М., 1888. С. 515). Но Эсхил не разделяет ни ту и ни другую точку зрения. Так или иначе, Ио появилась в исконном краю титанов — на Крайнем Севере — не случайно. По существу, она пришла на родину своих предков и всех яфетических народов. Провидец-Прометей предсказал Ио ее великую судьбу: она станет родоначальницей великих племен и героев, среди них будут и египетские фараоны, и Геракл, которому суждено освободить Прометея, и Персей, который несколько поколений спустя придет в те же северные края, чтобы сразиться с Горгоной Медусой, за что получит прозвище Гиперборейского.

То, что события "Прометея Прикованного" развертываются на Крайнем Севере, доказывает и маршрут, начертанный Прометеем опекаемой девушке: через территории северных народов к Кавказу, оттуда — к названным в честь Ио Босфору ("Коровий брод") и Ионическому морю и, наконец, — на побережье Африки, где на Берегу Нила будет положено начало египетскому народу и всей древнеегипетской цивилизации. Согласно Аполлодору, сын Ио Эпаф (будущий Бог — Бык Апис) основал Мемфис — столицу Древнего царства, дочь Ливия дала названия части африканского Средиземноморья, а правнук Египет стал родоначальником и страны, названной в его честь, и народа, ее населяющего. Одним из внуков Ио был Бел (сын Ливии и Бога Посейдона), ставший родоначальником всех семитских народов и верховным аккадским Божеством, ему соответствует славянский Белбог (корень русского слова "белый" восходит ко временам неразделенной языковой общности). В самом же Египте Ио будет впоследствии обожествлена как верховная "рогатая" Богиня Исида (рис. 74), ее рога олицетворяли небесный месяц (Луну). Кстати, Плутарх подтверждает, что Исида (те есть Ио) была дочерью Прометея (см.: Плутарх. Об Исиде и Осирисе // Вестник древней истории. 1977, № 3. С. 250). Так беглянка Ио оказалась связующим звеном между Крайним Севером и Египтом. А ее маршрут с Севера на Юг — это миграционный путь древних поколений, ставших основателями средиземноморских и переднеазиатских цивилизаций.

Размышления о судьбах протоегиптян, мигрировавших в Средиземноморье с Севера Евразии не ранее IV тысячелетия до н.э., приводят к неотвратимому вопросу: раз нильские солнцепоклонники и строители пирамид некогда отпочковались от единого праэтноса с единой пракультурой, — значит, непременно должны сохраниться реальные и неопровержимые свидетельства, доказывающие этот факт. А может быть, сами пирамиды являются моделью и материализованным символом чего-то такого, что связано с древней Прародиной? Например, вселенской горы Меру? Как же это проверить? Нет ничего проще: достаточно заглянуть в любое пособие по древнеегипетскому языку, найти иероглифическое написание слова "пирамида" и выявить его современную вокализацию!

Общеизвестно, что в русский язык слово "пирамида" попало из греческого, а эллины заимствовали его непосредственно от египтян. По-гречески оно звучит piramis (окончание da появляется в винительном падеже). А как в первоисточнике? Откроем на соответствующей странице единственный отечественный учебник Н.С.Петровского "Египетский язык" (1958 г.) и... (рис.75). Здесь сердце не может не дрогнуть! Нет, не потому, что в иероглифическое изображение пирамиды входят тотемные знаки утки (селезня — творца Мира?), совы (олицетворения мудрости; возможно, что и само понятие мудрости — София первоначально звучало как "Совия") и самой пирамиды. Ошеломляет другое: корневая основа египетского слова "пирамида" звучит как mr. С учетом отсутствия гласных в иероглифическом письме это тождественно доиндоевропейскому названию священной горы Меру и, соответственно, — емкому русскому понятию Мир, означающему и Вселенную, и народ, и согласие, и справедливость — "меру".

И снова mr — таинственное созвучие, пронизавшее века и тысячелетия! Правда, в иероглифическом оригинале к корневой основе mr добавлена еще приставка ра. В итоге получается pamir — Памир. Круг замкнулся: идея о функциональной идентичности и этимологической общности древних эзотерических понятий горы Меру и Памирских гор, впервые высказанная Н.Ф.Федоровым, находит прямое подтверждение в египетских иероглифах. (Отметим также, что в Афганистане имеется горная система Паропамиз, известная с глубокой древности и созвучная топониму Памир: именно здесь, как сообщили зороастрийские маги Александру Македонскому во время его похода на Индию, некоторое время было прибежище титана Прометея; этот факт содержится в "Географии" Страбона.)

Таким образом, вселенская гора Меру, олицетворяющая Прародину всех мировых цивилизаций, получила свое рукотворное воплощение в тысячах моделирующих ее пирамид Старого и Нового Света. В культурах Ближнего Востока, Египта, ацтеков и майя, других доколумбовых цивилизаций Америки они представлены в классической своей форме — в виде искусственных каменных сооружений. Что же касается других индоевропейских и неиндоевропейских этносов и культур, то здесь символ горы Меру нашел свое законченное воплощение в насыпных пирамидах — курганах, разбросанных повсюду на необъятных просторах Евразийского материка от Тихого до Атлантического океана и сочетавших в себе погребальные и ритуальные функции. Между прочим, в Приазовье обнаружены курганы с пропорциями, в точности соответствующими некоторым египетским пирамидам. Знает Северная Евразия и каменные пирамиды: совсем недавно одна такая (правда, не слишком больших размеров) была обнаружена на Алтае; она была доверху занесена речным песком, и археологам пришлось немало потрудиться. Нельзя пройти мимо еще одного аспекта проблемы. По Рене Генону, треугольник (читай: пирамида в плоскостной проекции) — символ Полярной горы (Иероглиф Полюса). Более того, данный символ образует основу начертания начальных букв некоторых древних алфавитов. В данном смысле и русское "А", восходящее к греческой "альфе" (а та, в свою очередь, — к финикийскому первообразцу), своей остроугольной, направленной вверх формой как раз адекватно и воспроизводит архаичную символику Вселенской горы Меру [79].

Промчались тысячелетия, исчезли с лица земли многие народы, увяли культуры. Но Слово оказалось нетленным и неуязвимым для всепоглощающего Хроноса-Времени. От поколения к поколению, от прапредков к нам с вами, а от нас в необозримые дали Будущего передается устно и письменно древний символ Полярной Прародины, закодированный в звукосочетании mr: доарийская гора Меру — Памир ("Крыша мира") — египетские и другие пирамиды — смыслозначимое русское слово "МИР", такое же неисчерпаемое и космически-емкое, как сам объективный Мир. Заканчивая этимологический анализ, нельзя не обратить внимания, что в греческом языке лексема pir (как бы случайно оказавшаяся в составе слова piramis — "пирамида") означает "огонь", а pira — "жертвенный костер", отсюда весь набор современных научных — в основном химических — терминов с исходной основой "пиро-" (наиболее известные из них — "пиротехника" и "пироксилин").

Представляется более чем вероятным, что и русские слова "пир", "пиршество", вопреки существующим объяснениям этимологов, скорее всего, ведут свое происхождение от протолексемы, означавшей в нерасчлененных еще протославянских и протогреческом языках — "огонь". Именно у огня (костра, очага) совершались древние коллективные трапезы, на огне зажаривались туши диких домашних животных, варилась пища в огромных котлах — такие можно увидеть в Древнехранилище Государственного Эрмитажа. И так далее. В современных языках древние протолексемы продолжают жить полнокровной, но вполне самостоятельной жизнью На протяжении многих тысячелетий, нередко в фонетически и морфологически измененном виде они медленно дрейфовали внутри языков, отпочковывавшихся от первичного праязыка, обретая все новые и новые смыслы. Пример семантического дрейфа: "огонь" (греч.) — "пир, пиршество" (рус.) — всего лишь одна из великого множества подобных смысловых метаморфоз. Но это уже совершенно другой вопрос. Таковы в целом неисповедимые пути передачи черезвека и тысячелетия закодированной в языке, знаках и символах (в том числе и в материализованных моделях) емкой и никуда не исчезающей информации.

Неисчерпаемое многообразие смысловых значений и их оттенков, заключенных в древнейшей корневой основе mr, в данном плане особенно показательно. В русском языке, помимо уже неоднократно помянутых многозначных понятий "мир" и "мера", восходящих к своей смысловой праматери — горе Меру, — есть немало и других слов, содержащих корень mr. Прежде всего это лексическое гнездо, связанное со словом "море". В различных языках корневая основа mr соединена с разными гласными звуками. Так, латинская вокабула mare ("море") несомненно взаимосвязана с многозначной лексемой mar в санскрите. А немецкое Meer — "море" по всей вокализации практически совпадает с названием самой горой Меру. В русском фольклоре "морской аспект" общеиндоевропейского и доарийского мировоззрения закодирован в архаичной сказке о Марье Моревне, в заговорах про Море-Окиян и т.п.

С лексической и семантической связкой "Меру — Мир" сопряжены и другие русские слова, где наблюдается чередование гласных звуков, но остается незыблемым лексический субстрат mr. Это хорошо видно на примере лексического ряда, связанного со зловещим словом "смерть": "умереть" — "умирать" — "мертвый" — "мор" (гласные звуки меняются, словесно-смысловая единица mr остается неизменной). В древнеславянской и древнерусской мифологии смерть была персонифицирована и именовалась Марой-Мораной. Еще сравнительно недавно в русских деревнях практиковался архаичный обряд отпугивания Смерти-Мораны, неоднократно описанный этнографами. В урочную ночь старые и молодые женщины, вооруженные метлами, кочергами, ухватами и прочей утварью, гонялись по огородам за невидимым призраком и выкрикивали проклятия в адрес Мораны. Обряд этот связан с поминовением умерших родственников на Радуницкой неделе, которая начинается, как известно, с воскресного дня, именуемого Красной горкой и открывающего начало весенних поминок и одновременно — предстрадных свадеб.

Необычное название — Красная горка — не правда ли? Откуда такое? Да все оттуда же — из далекой Полярной Прародины. Красная горка — ритуально-обрядовый символ [Пре]красной горы Меру — олицетворения торжества Жизни над Смертью и вечного круговорота умирания и воскрешения. Исконно русское слово "мор", то есть "смерть", по корневой основе полностью совпадает с латинским mors, mortis и с древнегреческим "морос", также означающим "смерть" (и, кроме того, "часть", "жребий", "судьбу"). Любопытно и другое: слово, которым эллины называли смерть, по вокализации своей абсолютно идентично русскому слову "мороз" (в живой речи произносится с глухим "с" на конце). Вряд ли кого удивит, что в представлении наших предков мороз ассоциировался со смертью.

Вполне возможно, данное совпадение смыслов — следствие климатических катаклизмов, вынудивших когда-то праэтносы современных народов покинуть свою Полярную Прародину. Анализ языка и реконструкцию смысла применительно к горе Меру можно продолжать до бесконечности. Нельзя, к примеру, пройти мимо того факта, что синонимом Золотой горы в санскрите является слово sumeru, означающее также "наилучший", "высочайший", "красивый". Это древнеарийское слово легко увязывается с этнонимом "сумеры" — так первоначально звучало название древнего народа "шумеры", основавшего в Месопотамии одно из первых на земле государств.

Для дальнейшего изложения несомненный интерес представляет наличие корневой основы mr в имени римского Бога Меркурий. Между прочим, по-кельтски Меркурий звался Мирддин, который в более поздней вокализации превратился в Мерлина — знаменитого героя-волшебника средневекового цикла сказаний о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Логично предположить, что имя Покровителя торговли образовано от соответствующих латинских слов: merx — "товар", mercare — "торговать", mercator — "купец" и т.п.

Однако не менее вероятно и предположение, что все эти слова и имена, в свою очередь, замыкаются на некоторую более архаичную первооснову — mr, в конечном счете восходящую к названию горы Меру. Впрочем, скорее всего, Меркурий — действительно, "торговое прозвище" Бога, имевшего первоначально несколько тотемных имен и еще больше подтотемных и посттотемных прозвищ. Установить это достаточно просто, так как римский Меркурий является мифологическим коррелятом одного из самых древних, развитых и загадочных культов, известных также под именами эллинского Гермеса и египетского Тота.

Для дальнейшего проникновения в глубинный смысл древнейших верований и первобытного мировоззрения немаловажно осознать, что лабиринты и другие мегалиты совсем не случайно представляют собой сооружения из камня. Скальная природа Севера — праматерь еще одной древнейшей традиции. Именно к Каменному веку восходят представления и о Боге Камня. От тех времен по сей день дожил магический ритуал — зарывать в основание возводимого дома, храма, других сооружений "закладной камень" — отголосок былого почитания Камня как Божества-Охранителя. У многих народов считалось, что без жертвы Богу Камня и Матери Земле долго не простоят ни дом, ни крепость, ни башня.

По античной традиции хорошо известно, что хранителем камней считался Бог Гермес — синтетический образ, впитавший в себя черты Божеств разный религий и ведущий свое происхождение из доэллинской истории. Отцом Гермеса был Зевс, матерью — титанида (нимфа) Майя, дочь титана Атланта (уже это одно указывает на североатлантическое происхождение Гермеса). По Диодору Сицилийскому, у Майи, кроме шести сестер, был еще и таинственный брат Геспер, который (ни больше, ни меньше), подобно библейскому Еноху, вознесся на небо, другими словами, улетел в Космос. Античные источники в один голос называют и точный адрес, куда отправился Геспер: это — Венера, поименованная у эллинов звездой Геспера (лишь много позже стала она звездой Афродиты и, соответственно, Венеры — у римлян). Из контекста "Исторической библиотеки" вытекает, что все семь сестер, включая будущую мать Гермеса, звались атлантидами и были тесно связаны с легендарной страной того же названия.

Здесь приведена всего лишь одна из версий родословной Гермеса, почерпнутая в основном из позднейших литературных источников и утвердившаяся в различных справочниках и энциклопедиях как чуть ли не единственно возможная. В действительности уже в античную эпоху наблюдается очевидная разноголосица относительно происхождения загадочного Бога. Цицерон, к примеру, насчитывал пять разных Гермесов (Меркуриев), обнажая тем самым путаницу в отношении места его появления на свет, родителей и шествия по материку с Севера на Юг (бесспорной является только конечная точка — Египет). Древнейшим, по мнению Цицерона, является тот Гермес, у которого "позорно похотливая природа так как он возбудился при виде Прозерпины". Это, безусловно, тот самый Гермес, чьим олицетворением, как будет показано дальше, стал возбужденный фаллос. Его родителями, согласно Цицерону, были само Небо и ясный День [80] (у греков и римлян День женского рода).

По греческо-римской традиции (римское имя Гермеса — Меркурий) на сына Зевса и Майи было возложено множество обязанностей. Гермес — вестник богов; он мгновенно появляется повсюду, летая с быстротой мысли благодаря золотым крылатым сандалиям. Гермес получил их от Персея, а тот, в свою очередь, от титанид-грай в Гиперборее. Кроме того, у Гермеса еще два крыла на головном уборе (рис.76). Всего крыльев получается шесть: по паре на сандалиях и два на голове. Впоследствии эта шестикрылость оказалась перенесенной на иудаистические и христианские образы шестикрылых серафимов. Гермес-Меркурий — покровитель торговли и путников, воров, мошенников и хитрецов, а также хранитель сновидений и проводник душ умерших в царство мертвых. Из-за близости к потустороннему миру Гермес считался основателем оккультных наук, тайного знания, покровителем колдунов, магов, волшебников. В данной связи возникло представление о Гермесе Трисмегисте (Триждывеличайшем) — основоположнике науки всех наук — герметики (герметизма), предшественницы концептуально-смысловой базы всего многообразия возникших впоследствии конкретных наук и философии.

Общеизвестно, что как покровитель интеллектуально-духовной жизни и "управитель всеми языками" Гермес считался тождественным египетскому Богу Тоту (предшествуя, в мнении древних египтян, ему по времени своего происхождения). От имени Гермеса произошло название "герма" (переводится как "груда камней", "каменный столб"). В Древней Греции и ее колониях существовал тщательно разработанный ритуал изготовления герм (рис.77). Они устанавливались на дорогах для указания расстояний и представляли собой закругленный столбовидный стержень с тщательно обработанной головой и подчеркнуто выраженным мужским половым органом — фаллосом в возбужденном или спокойном состоянии. Но задолго до того, как прапредки эллинов переселились на Балканы, каменные столбы (менгиры) — итифаллические изваяния в честь Бога Гермеса — устанавливались по всей территории Евразии (рис. 78, 79).

Другие виды мегалитов — дольмены — имитировали женские половые органы и предназначались для ритуала магического соития. Отверстие в каменной камере предназначалось для проникновения солнечного или лунного света, в данном случае солнечный или лунный луч символизировал космический (мужской) детородный орган, проникающий в каменное лоно с целью астрального совокупления (для имитации имелся также и каменный аналог светового фаллоса, как это практиковалось у адыгских и других народов Кавказа). Сохранились также свидетельства о том, что древние кельты отправляли танцевально-оргиастический культ вокруг каменных менгиров-фаллосов.

Все это — отголоски древнекаменного века, когда мать-пещера, спасительница и охранительница не одного поколения пещерных людей, ассоциировалась также и с женской утробой, куда после долгой ночи проникали пронизывающие мрак солнечные лучи, олицетворявшие фаллосы. Большинство мегалитических памятников (как естественных, так и искусственных) символизируют соответствующие аспекты ожесточенного противоборства матриархата и патриархата, завершившегося гармоническим единством и взаимотерпимостью полов. О конкретных деталях и перипетиях былого великого противостояния современной науке практически ничего не известно, за исключением косвенных данных археологии, фольклора и этнографии. Лишь немые каменные свидетели недвусмысленно напоминают о страстях, кипевших повсюду много тысячелетий тому назад. Да "воротца" при въездах в поселения (особенно в сельской местности), вроде бы несущие чисто эстетическую нагрузку (ибо ничего не запирают), а на самом деле являющиеся отголоском древнейших матриархальных времен и имитирующие в вещественно-символической форме то, что всегда в первобытном сознании олицетворяла пещера, а именно — vagina. Кроме того, Природа и Космос также мыслились как детородные первоначала, обусловливающие сексуальное поведение всего живого и в особенности людей [81].

Именно в космическо-небесных силах видели первоисточник сексуальной энергии — мужской и женской. В наибольшей степени данный аспект был развит в тайных оргиастических мистериях и ритуалах; их естественными декорациями и выступали древние рукотворные мегалиты. По более поздним христианским канонам половая любовь считалась чем-то греховным, требующим очищения и жесткой регламентации. Однако в народных традициях, в архаичных заговорах и заклинаниях, несмотря на преследования со стороны церкви и властей, оставалась неискоренимой языческая вера в тайные, главным образом — небесные, силы — первооснову всей гаммы любовных чувств. Александр Блок, написавший о поэзии русских заговоров и заклинаний главу для "Истории русской литературы", называл это постоянным ощущением древней душой любовного единения с природой [82].

В народом сознании таинственная и правящая миром сила — могучая и которой "нет конца" — связывалась в основном с понятным каждому образом огня (пламени), его качествами и производимыми им действиями: "А жги ты, сила могучая, ее кровь горючую, ее сердце кипучее на любовь к полюбовному молодцу". Стихия небесно-космического огня, хранящая в себе все потенции любви, теснейшим образом сопрягается с силами небесными. "Зажечь горячую кровь и ретивое сердце", чтоб кипели они да горели, можно лишь встав "под утреннюю зарю, под красное солнце, под млад месяц, под частые ярые звезды". При этом поминается и Остров Буян, и древняя Прародина мировых цивилизаций с полярной горой Меру посреди Вселенной: "Под частыми ярыми звездами стоит гора белокаменна..." [83] Неспроста ведь звезды в приведенных языческих заклинаниях не какие-нибудь, а ярые. Ярь — одна из точнейших характеристик той необузданной и огненной силы космического Эроса, что, как увидим дальше, одинаково проявлялась в эллинском и доэллинском Гермесе и русском Яриле.

В связи с вышеизложенным знаменитый древнебританский кромлех Стоунхенджа также можно интерпретировать с точки зрения его эротико-оргиастических функций. Каменные фаллосы особенно хорошо видны на ранних рисунках герметического святилища Стоунхенджа (рис.80). В таком случае главную окружность кромлеха в виде проемов в каменных монолитах можно рассматривать как обобщенный символ женских гениталий. Что касается солярно-астральных функций Стоунхенджа, то они вполне могли иметь такую же сексуально-культовую нагрузку, как и кавказские дольмены.

Огромные каменные менгиры, наподобие тех, что повсюду встречаются на Севере Европы, можно встретить и в других местах. Фаллоподобные камни внутри и рядом со святилищами — повсеместное явление мировой культуры, молчаливо свидетельствующее о былой борьбе за утверждение патриархальных отношений. При утверждении и экспансии мировых религий вновь создаваемые храмы нередко воздвигались на месте прежних святилищ, символизируя тем самым окончательное сокрушение прежнего культа. При этом камни как объект языческого поклонения или составные части культовых сооружений, как правило, сохранялись и вмонтировались в сооружаемые христианские храмы. В конце XIV века посланец Тевтонского ордена граф Конрад Кибург посетил Литву, в то время сравнительно недавно порвавшую с язычеством. Известен подробный дневник этого путешествия. В частности, немецкий лазутчик описывает кафедральный собор в Вильне, воздвигнутый на месте языческого святилища с использованием его каменных стен и, быть может, других элементов, например, множества массивных столбов внутри храма. Отмечается также, что алтарь намеренно был установлен в том месте, где когда-то горел неугасаемый огонь Перкунаса (литовский эквивалент русского Перуна). В окрестности Вильны граф также встречал повсюду разрушенные каменные святилища язычников, посвященные разным Божествам, на их месте строились христианские храмы [84]. Под собором Святого Стефана в Вене и поныне существуют катакомбы с остатками языческого алтаря. Точно так же испанские конкистадоры после разгрома империй ацтеков и инков воздвигли католические соборы в Мехико и Куско на месте разрушенных до основания храмов Солнца.

Как отмечают авторитетные историки русской церкви, фаллоподобные камни, наряду со священными деревьями, долгое время сохранялись вблизи православных храмов — особенно в сельской местности. Правда, постепенно древнеязыческие камни стали связывать с культом христианских святых, а фаллообразные столбы — "дополнять" до фигуры креста [85]. Древнее почитание камней в скрытом виде сохранилось и в самом христианстве. Святые места в Иерусалиме, связанные с распятием и воскресением Христа, объединяют несколько священных камней: Голгофу — скалу, где покоился исполинский череп Праотца Адама, окропленный кровью Спасителя; сам гроб Господен, представляющий узкую каменную пещеру и камень близ нее, на котором сидел ангел, возвестивший о воскресении Христа.

В русской житийной литературе отмечены далеко не единичные факты поклонения камням, — как правило, большим. Еще в прошлом веке в Одоевском уезде Тульской губернии окрестные жители "клали требы" двум большим камням, прозванным Баш и Башиха [86]. Столбы — объекты поклонения православного люда — не обязательно и не всегда были каменными. Польский путешественник и дипломат Эрих Лассота, направленный в конце ХVI века императором Священной Римской империи к запорожским казакам, обнаружил огромный культовый деревянный столб не где-нибудь, а в одной из пещер Киево-Печерской лавры (!), возле каменной гробницы великана-богатыря Чоботка, прозванного так за то, что сумел перебить нападавших врагов сапогом-чоботом. Вопрос о тождественности Чоботка и Ильи Муромца (на чем настаивают некоторые ученые) остается открытым, так как, по свидетельству все того же Лассоты, могила Ильи находилась совсем в другом месте — в разрушенном пределе Софийского собора. "Против того алтаря [где похоронен Чоботок. — В.Д.], — описывает польский путешественник, — стоит деревянный столб во всю высоту пещеры, такой толщины, что человек может обнять его руками. Рассказывают, что человек, страждущий тяжкою болезнью, излечивается, если, быв привязан к этому столбу, проведет ночь в таком положении" [87].

Культ камней и фаллических стел в виде обтесанных столбов с закругленной верхней частью играл главенствующую роль и в верованиях древних семитов, а также других народов, живших в Месопотамии, Финикии, Палестине и т.д., в том числе — у древних евреев и арабов. Библия наполнена упоминаниями о каменных фетишах, впоследствии вытесненных и искорененных иудаизмом, христианством и исламом (хотя намек на "каменное происхождение" сохранился в одном из главных эпитетов древнееврейского Бога — Скала Израиля). Точно так же и у арабов до возникновения ислама камни были одним из главных объектов поклонения. Один из них — так называемый "черный камень" (предположительно метеоритного происхождения) до сих пор остается одной из важнейших мусульманских святынь, хранящихся в кубическом храме Кааба в Мекке. Но и сохранившиеся древние фаллические столбы, именуемые "массеба", продолжают служить у арабов объектом суеверного почитания (фото одного из таких фаллических менгиров выше человеческого роста см. в кн.: Ранович А.Б. Очерк истории древнееврейской религии. М., 1937. С. 109).

Арабский историк VIII в. н.э. Ибн аль-Кальби в свое время написал целый трактат "Книга об идолах", где подробно описал древние камни-фетиши, которым поклонялись арабы. Впоследствии множество таких камней было обнаружено при археологических раскопках — особенно в Палестине. Аль-Кальби сообщает предание о возникновении каменных идолов. Первым, кого создал Бог, был Адам. Когда он умер, сыны Шета (Сифа) похоронили его в пещере на горе Нод. Но один из сынов Кабиль (Каин) — вырезал изображение Бога из камня для жертвоприношений. А затем сделал еще 5 изваяний своих сородичей, положив тем самым начало поклонения каменным идолам [88].

Следы фаллического культа зафиксированы и в другом конце Евразии — в Китае. Так, в святилище (храме) Бога земли — покровителя одной из общин — находился древний каменный столб, его ритуальные функции были сходны с теми, что известны из древнеегипетской и древнееврейской религии. По мнению ряда ученых, древнекитайский каменный столб >фаллос олицетворял мужское плодородие и сексуальную потенцию [89]. На остальных континентах и в других областях земного шара также сохранились каменные фаллические изваяния, что само по себе свидетельствует о значительной древности культа: общие в далеком прошлом верования были разнесены по всему свету по мере распространения миграционных волн некогда единого пранарода (поклонение Гермесу в этом смысле — лишь один из их отголосков, причем достаточно поздний). В качестве иллюстрации приведем лишь один рисунок менгиров, находящихся на островах Фиджи в Океании (рис. 81) и особенно интересных тем, что на них изображены солярные знаки.

Существует множество объяснений сути и назначения мегалитических сооружений во всем их разнообразии. В прошлом доминировали культово-оргиастические истолкования древнекаменных комплексов: кромлехи именовались храмами, дольмены — гробницами, менгиры — кумирами. Ныне возобладал естественнонаучный подход: в кромлехах усматривают древние обсерватории, в дольменах — астрономические и физические приспособления, геомагнитные и чуть ли не физиологические установки [90]. Но одно не противоречит другому.

Сексуально-оргиастический смысл мегалитов неразрывно связан с их космической предназначенностью, включая и геофизические аспекты. Ибо, в соответствии с наидревнейшими представлениями, Космос во всех его ипостасях и есть первоисточник сексуальной энергии, как в масштабах Вселенной, так и в ее проекциях на каждого отдельно взятого человека. Такое понимание уходит своими корнями в самые глубины попыток обобщенного осмысления законов природы. Древнекитайское, древнеиндийское, древнеегипетское, древнегреческое, древнеримское и другие древние мировоззрения опирались именно на такую картину мира, где Божественный Эрос выступал если не первой, то, во всяком случае, одной из главных космогонических потенций. Впоследствии данные воззрения были восприняты в ряде философских учений. Типичным образцом может служить теория Эроса у Платона, где всепронизывающая сексуально-творческая космическая энергия упорядочивает Вселенную, создает Богов и людей.

Отголоски древнего языческого миропонимания пронизывают все жанры русского фольклора и связанных с ними обрядов. К сожалению, данная сторона традиционной народной жизни длительное время считалась непристойной и игнорировалась по религиозным, идеологическим или цензурным соображениям. Исследования этого мощнейшего и древнейшего пласта народной культуры если и проводились, то их результаты намертво оседали в архивах. Публикации были крайне редки и, как правило, сопровождались купюрами или отточиями. Лишь в последнее время положение изменилось и изучение эротического фольклора попало в правильную колею. Появились научные издания текстов, многие из которых с XVIII века пролежали под спудом (например, некоторые песни из "Сборника Кирши Данилова"), не говоря уж о "заветных" записях П.В.Киреевского, П.И.Якушкина, В.И.Даля, А.Н.Афанасьева, Д.К.Зеленина, Н.Е.Ончукова, братьев Соколовых и других.

Собиратели и исследователи русского фольклора тонко чувствовали сексуально-космическую направленность запретной народной поэзии и прозы. Применительно к специфике Русского Севера это было суммировано этнографом Александром Исаакиевичем Никифоровым (1893 — 1942): "Мир и человеческая жизнь полны сексуальности... Пол — та внутренняя солнечная энергия, которая и творит и поддерживает все живое. Но эротика — это отраженный солнечный свет. Эротика — это болезненное лунное сияние, иногда красивое, иногда жутко-зловещее, но всегда не греющее и иногда ведущее к ужасам ночных мраков и тайн. И любопытно, что северная древняя, насыщенная до отказа солнечной сексуальностью, совсем почти чужда лунной эротики" [91].

Впрочем, выводы относительно сексуально-солнечной ориентации северян понять нетрудно. Солнце на Севере — не просто дневное светило, оно знаменует возвращение тепла и жизни после продолжительных зимних ночей. Но видится и другое: древняя борьба между солнечным и лунным культами в эпоху распада доиндоевропейской этнокультурной общности, что, быть может, наложило отпечаток на традиции Русского Севера. Победивший солнечный культ древних праариев до сих пор жив в обычаях, народных верованиях и устном творчестве их далеких потомков.

Вернемся вновь к каменным мегалитам, распространенным повсюду в Евразии — от Кавказа до Алтая. Так, в Абаканской степи была целая аллея из десятков циклопических менгиров, олицетворяющих мощное мужское начало (впоследствии они были развезены по музеям). В Армении культовые камни-фаллосы встречаются в натуральном исполнении.

Известна еще одна разновидность каменных сооружений — сейды. Их особенность — водруженный на вершине дополнительный камень. Возникновение подобных нерукотворных скульптур геологи пытались объяснить результатами таяния ледника: над вмороженным в лед каменным столбом оказывается валун, после стаивания льда он, дескать, опускается и остается на вершине столба. У саамов — самого северного народа Европы, издревле обитающего здесь, несмотря ни на какие природные катаклизмы и климатические отклонения, — сейды испокон веков являются объектами поклонения, им приписывается магическая сила и даже способность летать.

Конечно, поклоняться можно и камням самим по себе — для этнографов это не в новинку. Но вот что интересно: у российских саамов есть священный сейд, на вершину которого водружены — один на другой — несколько камней (рис. 82), что уже никак не припишешь капризам тающего ледника. Следовательно, напрашивается иное объяснение: поклонение сейдам — отголосок древних верований строителей мегалитических сооружений. Подтверждением тому могут служить точно такие же "сейды", обнаруженные российскими археологами на Памире в начале нынешнего столетия. Испокон веков священные камни служили у горных таджиков объектами суеверного почитания, им поклонялись и приносили жертвы в соответствии с традициями предков. Ислам оказался не в состоянии вытеснить древний культ. Некоторые из священных камней представляют собой поставленные друг на друга хорошо подогнанные скальные обломки достаточно правильных форм (возможно, искусственно обтесанные) или же груды булыжников, наваленных на большой валун (см. фото в кн.: Бобринской А.А. Горцы верховьев Пянджа: Очерки быта по путевым заметкам. М., 1908. Табл. XIV — I, XX — 2). Но и это еще не все. Свидетельствует геолог Ариадна Готфридовна Кондиайн (сноха Александра Кондиайна, обосновавшего маршрут экспедиции Александра Барченко и участвовавшего в ней в качестве астрофизика — отрывок из его дневника приводился в Прологе): "Я много лет проработала на Русском Севере и знаю: в Приполярном Урале немало гор, на вершине которых водружены огромные одиночные камни" (об этом она поведала автору в личной беседе). Аналогом составных каменных сооружений, отмеченных у саамов, памирских таджиков и других народов, выступают гигантские истуканы острова Пасхи, на их головы также водружались огромные каменные навершия, впоследствии сброшенные. В эпоху, соответствующую по современной номинации Каменному веку, сейды занимали место в одном ряду с менгирами, дольменами, кромлехами — их эзотерический смысл раскрыт выше.

Как и все прочие мегалитические объекты, сейды в прошлом были связаны с культом Бога Камня (или Прото-Гермеса). Вообще же лопарский (саамский) сейд — это прежде всего дух (или же нераспознанное природное явление?). Обычно он поселяется в камне. Но совсем не обязательно. Описано немало сейдов — обитателей деревянных предметов или же сделанных в виде деревянных идолов. Еще в ХVII веке шведский путешественник Иоганн Шеффер в фундаментальном труде "Лаппония" описывал лопарские сейды, сделанные из березы. В ХIХ веке о самом процессе изготовления сейда-идола из деревянного комля подробно рассказал известный финский этнограф и лингвист Александр Кастрен.

И наконец, имеется еще один тип каменных изваяний. Это хорошо известные каждому так называемые "каменные бабы" ("бабами" они могут считаться весьма условно, так как среди них встречаются мужские "особи" с подчеркнуто выраженными мужскими гениталиями) (рис.83). Раньше их присутствие отмечалось повсюду (и не только в России, а по всей территории Евразии — от Южной Франции до границ Китая и Монголии). Но постепенно они были беспощадно изничтожены (в основном по наущению церкви — как языческие бесовские истуканы). Там, где их в XVIII веке во множестве видел знаменитый географ и путешественник Петр Симон Паллас (1741 — 1811), они уже отсутствовали спустя столетие. По свидетельству русского этнографа Вадима Васильевича Пассека (1808 — 1842), только на его памяти в что звали его Крът (Крет) — созвучно (первые две буквы) имени истребили 30 каменных "баб". К середине прошлого века их осталось около 650; в послереволюционное время XX века почти все они были развезены по музеям.

Утвердилось мнение, что "бабы" оставлены в степи кочевниками, по мнению проф. С.А.Плетневой, преимущественно половцами. Но не все так просто. Ареал распространения каменных изваяний значительно шире традиционных мест обитания кочевников, охватывал лесостепь и даже часть лесной полосы в Воронежской, Тамбовской и Рязанской губерниях. Еще в прошлом столетии одна такая "баба" в виде вооруженного воина с шишаком на голове и копьем в руке стояла на кургане, сохранившемся прямо в одном из дворов Рязани [92], где никаких половцев отродясь не бывало (затем, надо полагать, она попала в музей). Кроме того, у кочевников не культивировалась техника обработки камня, тем более — огромных глыб (когда в прошлом веке по указанию церковных властей решили выкопать "бабу", что стояла в имении Богдана Хмельницкого в селе Субботово и к которой он любил привязывать польских пленных, то оказалось, что вручную с ней ничего поделать нельзя — так глубоко уходило туловище в землю). Наконец, зафиксированы факты культового поклонения каменным "бабам" со стороны славянского населения, что доказывает их древнеязыческое происхождение, не имеющее никакого отношения к каким-либо кочевникам.

Вот что сообщали русские этнографы в конце прошлого века. В Харьковской губернии к каменной "бабе" приносят больных детей. В галицком Покутье есть двулицая (!) каменная "баба": одни считают ее образом Леля и Полеля, а другие — Дажьбога и Лады. Крестьяне соскабливают часть камня и употребляют его как лекарство. Во время засухи кладут эту "бабу" на землю, чтобы пошел дождь, а в чрезмерно дождливую погоду ставят головой вверх. Называется эта двойная баба "кумы", что объясняется так: кум и кума, возвращаясь из церкви после окрещения ребенка, согрешили, вступив в плотскую связь, и потому окаменели (в действительности налицо древняя каменная герма типа "двуликого Януса" и, скорее всего, относящаяся к тому времени, когда прапредки этрусков или другого будущего италийского племени мигрировали с Севера на Юг).

Но продолжим анализ этнографической информации. На Толстой могиле близ Запорожья стояла каменная "баба", люди приписывали ей таинственное магическое влияние, за что по приказу местных властей "баба" была свалена на землю. В 1833 и 1834 годах случилась большая засуха и в результате — полный неурожай и голод. Народ в надежде, что "баба" поможет, поставил ее на место. Тогда начальство велело отбить у изваяния голову [93]. Так печально заканчивалась история каменных мегалитов, до того простоявших в этих местах, быть может, не одно тысячелетие. Поклонение каменной "бабе" зафиксировано также И.Е.Забелиным, который в середине прошлого века вел раскопки Чертомлыцкого кургана близ Никополя. Здесь же находилась каменная "баба", и к ней местные жители испокон веков ходили на поклон ради исцеления от всяких болезней. Есть все основания вписать древние каменные изваяния, прозванные в народе "бабами", в общемировую герметическую традицию. Даже если какая-то часть истуканов и принадлежит кочевникам, то и это вовсе не исключает наличия в их верованиях следов былых герметических представлений, восходящих ко временам языкового, культурного и этнического единства.

По-разному можно интерпретировать и само имя Гермеса. Если отталкиваться от доказанной языковедами версии, что корень "гер" первоначально звучал как "яр" (откуда имя Богини Геры, сестры и супруги Зевса, тождественно протославянской Яре [94]), то первый слог в имени Гермеса звучал также "яр" и означал либо "ярый" ("яростный"), либо "яровой" ("весенний"), либо то и другое одновременно. Вместе с тем русское слово "яр" [йар] по своей этимологии легко сопрягается с древнеиндийской лексической основой "арья" (откуда и "арии", и "арийцы").

Традиционно данное слово переводится как "благородный". Однако в действительности это позднейший смысл, почерпнутый из жреческих комментариев к Ведам. В самих же Ведах, где это слово встречается более 60 раз, оно означает "хозяин", "скотовод-земледелец", "член кочующего племени" (от глагольного корня "рь(ри)" — "передвигаться, идти, кочевать" [95]. Нетрудно определить и значение второго слога имени Гермес — "мес". Общее значение индоевропейской корневой основы *mes — "луна", "месяц" (см. Словарь М.Фасмера). Отсюда русское и общеславянское слово "месяц" для обозначения и ночного небесного светила — луны на ущербе, и части (времени) года. Следовательно, имя Гермес в протославянском варианте звучало как Ярмес и означало "Яровой (весенний) месяц". С этим придется согласиться, если учесть также, что мать Гермеса — титанида Майя — в древнеримской традиции являлась Богиней Весны и покровительницей плодоносной земли. От ее имени ведет и свое русское название самый светлый и буйный (ярый) весенний месяц Май. В древнегреческой традиции титанида Мая превратилась в звезду, вместе с сестрами вознеслась на небо и стала старшей в созвездии Плеяд. А Гермес сделался Лунным Богом. Между прочим, в шумерской вокализации последний слог имени великого героя древности — Гильгамеша звучал как -мес; схема словообразования аналогична имени Гермеса и несомненно восходит к доиндоевропейскому названию Месяца — Луны на ущербе.

Подтверждение вышепредложенной трактовки (Гермес — Ярый Месяц) находит и в древнеегипетской интерпретации образа Гермеса, который напрямую повлиял на возникновение культа Бога Тота — патрона науки, тайного знания и интеллектуальной жизни. Египтяне также считали Тота Лунным Богом, изображали его в виде лунного диска и именовали: "Месяц-Тот, Бог великий, владыка неба, царь Богов" [96]. Впрочем, изображения Тота и вокализация его имени претерпели значительные изменения. Специалисты-египтологи до сих пор спорят, как имя Бога звучало на самом деле (русское Тот происходит от латинского Thoth), а некоторые египтологи производят его от коптского слова, означающего "северный ветер", то есть соответствующего греческому Борею (а здесь уж прямая связь с Гипербореей). Дошедшие изображения Тота также весьма различны — от канонического ибиса (позднейшая версия) до сокола (кобчика) [97] (рис. 84) — что вполне соответствует и древнейшему тотемному смыслу, и астральной традиции, существовавшей по всему миру, — отождествлять небесные светила Солнце и Луну с соколом. Кроме того, Тот-Сокол — несомненный носитель архаичных тотемных пережитков и отголосков тех древнейших времен, когда сокол был символом многих родоплеменных структур доиндоевропейских и досемитско-хамитских этнических общностей. Между прочим, имя Тот неразрывно связано с греческим theos, означающим, как хорошо известно, "Бог". Это доказал еще Джамбаттиста Вико (1668 — 1744), один из первых в Новое время применивший метод историзации мифов. По-египетски имя Тота-Гермеса звучало Теут и именно оно, согласно Вико, породило греческое theos [98].

Индоевропейская и семито-хамитская мифология в конечном счете восходят к единому источнику. Это прекрасно понимали, к примеру, в Древнем Египте и Элладе, когда отождествляли египетских и греческих Богов, называя их одними и теми же именами, точнее, к одному и тому же Богу применялось одновременно и греческое и египетское имя. (Традиция эта сохранилась и в древнерусской литературе: в Ипатьевской летописи Боги с греческими именами считаются египетскими.) Поэтому и неудивительно, что в античных источниках недвусмысленно намекается на участие Гермеса в египетской теогонии. Причем участие его было решающим, и в конечном счете он оказался стоящим у колыбели всех главных египетских Богов второго поколения. Эту историю подробно излагает Плутарх в известном трактате "Об Исиде и Осирисе". Суть версии, изложенной Плутархом (а, надо полагать, он опирался на недошедшие до нас первоисточники), вкратце такова. Нут (Небо) тайно сожительствовала с Гебом (Землей). Об этом узнал Ра (Солнце) и проклял ее, чтобы она не могла родить ни в одном месяце. Тут-то и вмешался Лунный Бог Тот (Месяц) — Гермес. Он влюбился в Богиню Нут (Небо) и стал ее супругом. Чтобы обойти проклятие Солнца-Ра, Тот-Гермес поступает, как и полагается Богу мудрости и хитрости. Он сыграл в шашки с Луной-Селеной, выиграл у нее пять дополнительных календарных дней и прибавил их к тремстам шестидесяти дням египетского календаря. На самом же деле, как было показано выше, исправление календаря было обусловлено тем, что прежний (полярный) календарь не вписывался в условия новой африканской родины — Египта, куда переселились прапредки египтян и родоначальницей которых была несчастная возлюбленная Зевса — Ио. В итоге возник известный нам календарный год. Ра оказался посрамленным, а в пять сотворенных из лунного свечения дополнительных дней Гермес-Тот дал возможность трехмужней супруге произвести на свет пять Богов. Это: 1) Осирис-Дионис — Властелин всего; 2) Хороерис (Старший Хор) — Аполлон (другой Хор — младший — тоже был солнечным Богом, но только от брака Осириса и Исиды); 3) Сет (погубивший Осириса); 4) Исида-Соколица и ее сестра; 5) Нефтида — Влажная (откуда, кстати, происходит русское слово "нефть". (Считалось, что только Исида была дочерью Тота-Гермеса, а Осирис — сыном Ра-Солнца).

Не вдаваясь далее ни в содержание трактата Плутарха, ни в перипетии древнеегипетской мифологии, — отметим лишь две параллели с русским фольклором, свидетельствующие об общих корнях славянской и эллинско-египетской мифологии. Первая напрашивающаяся сама собой аналогия между Гермесом-Тотом — творцом календаря и русским владыкой годового цикла, чей образ сохранил Владимир Даль. В народном представлении календарно-упорядоченная стихия представала в виде волшебного Старика-годовика с его световыми птицами. В передаче Владимира Даля народные поверья о хозяине циклического времени предстают в следующем варианте. "Вышел старик-годовик. Стал он махать руками и пускать птиц. Каждая птица со своим особым именем. Махнул старик-годовик первый раз — и полетели первые три птицы. Повеял холод, мороз. Махнул старик-годовик второй раз — и полетела вторая тройка. Снег стал таять, на полях показались цветы. Махнул старик-годовик третий раз — полетела третья тройка. Стало жарко, душно, знойно. Мужики стали жать рожь. Махнул старик-годовик четвертый раз — и полетели еще три птицы. Подул холодный ветер, посыпался частый дождь, залегли туманы. А птицы были не простые. У каждой птицы по четыре крыла. В каждом крыле по семи перьев. Каждое перо тоже со своим именем. Одна половина пера белая, другая — черная. Махнет птица раз — станет светлым-светло, махнет другой — станет темным-темно". Столь причудливым образом трансформировался образ верховного Бога — творца мирового круговорота — в народном сознании.

Вторая аналогия связана с историей Осириса. Злой Сет изготовил красивый сундук по росту Осириса и обманным путем принудил брата лечь в этот гроб; крышка была немедленно захлопнута, и Осирис оказался не в силах поднять ее. Этот сюжет с сундуком и крышкой удивительно совпадает с русской былиной о смерти в каменном гробу богатыря Святогора. К тому же и имена обоих мифологических героев восходят к общему доиндоевропейскому корню, означавшему "Свет-сияние": Осирис — (Осиянный) — Свето(гор).

Функции Гермеса-Яра однозначно прослеживаются у русского Ярилы — весеннего языческого Божества с гипертрофированно подчеркнутыми мужскими половыми признаками (подробнее см. во 2-й части). Русский Ярила олицетворял Солнечное Божество, в то время как его прообраз — эллинский Гермес в поддающемся расшифровке значении — прежде всего Лунный Бог. Вопрос о солнечных и лунных Божествах в известной мере неисчерпаем. В Древнем Мире Луна по своему значению нередко опережала Солнце.

Еще Плутарх отмечал: "Солн-це из созвездий второе после Луны" [99]. Измерение времени и биологических циклов по фазам Луны было столь же жизненно важно, как и его измерение по суточному (кажущемуся) движению Солнца и смене дня и ночи. Соответственной была роль лунных и солнечных Богов. В Двуречье, к примеру, главенствовали первые, в Египте — вторые. Астрально-космическая сущность Гермеса, его далеко не первое место в Олимпийском пантеоне свидетельствуют, что в эллинской идеологии на каком-то этапе произошла смена приоритетов. Лунные Божества никогда полностью не утрачивали своего значения, но на передний план постепенно выдвинулись Солнцебоги в лице всесильного Гелиоса и могучего стрелометателя Аполлона. Есть свидетельства, что Горгона Медуса изначально выполняла лунные функции, а ее отсеченная голова символизировала Луну [100]. В этом смысле победа над Медусой Персея — сына Солнечного света (Золотого дождя, — обличия Зевса, ниспавшего на Данаю) — демонстрировала торжество солнечного культа над лунным.

Отголоски доиндоевропейских и древнеарийских лунарных обычаев и ритуалов известны в среде русского народа во все времена его истории. Повсеместно бытовало поверье: если к растущему Месяцу вынести или вывести ребенка, тот непременно тоже станет лучше расти (судя по всему, дети при этом распеленовывались или обнажались). Лунарная регламентация хозяйствования и быта проникала во все поры народной жизни, что расценивалось официальной церковью, как рецидивы язычества и проявление многобожия. Начиная с расцвета русской грамотности в XI — XII веках, сохранилось множество гневных запретов на сей счет и предреканий кары небесной. Вот одна из таких церковных инвектив XVII века, касающихся Месяца: "Мнози неразумны человецы, опасливым своим разумом веруют в небесное двизание, рекше во звезды и в месяц, и разчитают гаданием, потребных ради и миролюбивых дел, рожение месяцу, рекше — молоду; иние ж усмотряют полного месяца, и в то время потребнаи своя сотворяют; иние ж изжидают ветхаго месяца... И мнози неразумнии человецы уверяют себе тщетною прелестью, понеже бо овии дворы строят в нарожение месяца; инии же храмины созидати начинают в наполнение месяца; иние же в таж времена женитвы и посягания учреждают. И мнози баснословием своим по тому ж месячному гаданию и земная семена насаждают и многие плоды земныя устрояют..." [101].

Наряду с упомянутым гаданием по Месяцу и согласованием с лунными фазами больших и малых дел — с тех же самых времен сохранилось челобитная, в которой доносится царю о разных видах идолопоклонства, в том числе и о прямом поклонении Месяцу (новолунию), что влекло за собой жесточайшие последствия — вплоть до смертной казни, не говоря уже о полном наборе изощренных пыток. Однако, вопреки всем усилиям и репрессиям властей и церкви, "неразумны человецы", как и во времена Лунного Бога Гермеса, продолжали действовать в соответствии с тем, что месяц посулит или подскажет, опираясь тем самым на установки древней запретительно-разрешительной магии. Среди земледельческих табу хорошо известны запреты сеять или сажать во время новолуния. В эту же пору запрещалось рубить деревья — особенно для постройки (иначе быстро все сгниет). Напротив, резать скот и колоть свиней рекомендовалось в полнолуние [102].

Кстати, и в наши дни, в полном соответствии с древними лунарными поверьями, публикуются так называемые лунные календари, справочники и таблицы, где садоводам и огородникам по дням расписываются рекомендации по посадке, уходу и сбору урожая любых сельскохозяйственных культур в зависимости от фаз Луны. С научной точки зрения даваемые советы обычно объясняются силами тяготения, хотя это всего лишь часть возможных объяснений. Необходимо учитывать всю сумму космических факторов, связанных с лунными фазами, — как явных, так и скрытых.

Дедовские, идущие от арийских и доарийских времен обычаи и верования продолжали методично передаваться от поколения к поколению. Еще недавно смоленские крестьянки, становясь лицом к молодому Месяцу, обращались к нему, быть может, с теми же самыми словами, что и их пра-, пра-, пра- (и так до сотого или трехсотого поколения) прабабки: "Месяц, Месяц молодой! Табе рог золотой, табе на увеличенье, а мне на доброе здоровье!" Даже опара для блинов считалась подвластной Месяцу. И на сей счет сохранилось заклинание, считалось, что без него опара не поднимется, а блины не получатся: "Месяц, ты Месяц, золотые твои рожки! Выглянь в окошко, подуй на опару". И вообще, по стойкому представлению, Месяц от нарождения до полнолуния обеспечивает счастливые дни и особенно — на самой ранней фазе.

Подобное поверие существует и поныне: кто в шутку, а кто и всерьез по-прежнему полагает, что если только что народившемуся месяцу показать "денежку", то непременно прибудет или увеличится богатство. И тотчас же на ум вновь приходит Гермес (протославянский Яр Месяц) — покровитель торговли и богатства. Возможно, что в отдельных случаях вообще не было жесткой дифференциации солнечных и лунных функций. В ту отдаленную эпоху, когда индоевропейские и другие народы представляли единое целое по языку, культуре и верованиям, Гермес-Яр олицетворял космическое сексуальное начало, реализующееся в энергии солнечного, лунного и звездного света и соответствующее мужской половой потенции. Вот почему многочисленные мегалитические символы Гермеса — гермы-фаллосы разбросаны по всей территории Евразии, а сексуальная магия, связанная с Луной (Месяцем), еще до недавнего времени сохранялась в практике чукотских шаманов. Среди разнообразных заклинаний и обрядов, описанных Владимиром Германовичем Богораз-Таном (1865 — 1936), пожалуй, глубже других поникшего в первобытные пласты палеоазиатской мифологии, — есть и такой. Для придания своим магическим действиям особой силы и неотвратимости шаман должен был раздеться донага, выйти из яранги ночью при лунном свете и обратиться к ночному светилу со следующими словами: "О, Луна! Я показываю тебе тайные части своего тела. Прояви сожаление к моим гневным помышлениям. Я не имею от тебя тайн. Помоги мне..." Заклинания сопровождались экспрессивной жестикуляцией. Приводится и чукотский рисунок голого шамана, молящегося Луне [103].

Исходя из сексуально-эротических функций Гермеса, его имя сохранилось в русском языке в виде ненормативного слова, образованного от первого слога греко-латинской вокализации имени Бога — Hermes (Хер). В немецком языке, напротив, получила закрепление властительно-господствующая сторона некогда единого для германских и славянских народов понятия: в немецком языке слово Herr означает "господин". Одновременно имя Гермеса входит и в само название народа — "германцы" и в обобщенное наименования страны — Германия. В современном русском обиходе так же до сих пор сохранились имена греческого происхождения, образованные непосредственно от имени Гермеса: [Г]Ермолай (переводится "народ Гермеса") и устаревшее Гермоген (переводится: "ведущий происхождение от Гермеса").

Славяне не утратили памяти и собственно о Боге Гермесе. Отголосками древнейших верований может служить, к примеру, практикующийся и поныне среди сербов и болгар обряд вызывания дождя, известный как похороны Германа. Герман — славянизированное имя Гермеса, представляет собой изготовленную по магическому рецепту глиняную куклу с несоразмерно большим фаллосом — неотъемлемым атрибутом Гермеса. Символические похороны итифаллической фигуры сопровождаются всеобщим оплакиванием: считается, что обилие слез непременно обернется обилием дождя [104].

Но Гермес оставил о себе и другую память — не менее великую и столь же вещественно ощутимую. Гермес-камнеохранитель, как уже отмечалось, неразрывно связан с рукотворными каменными изваяниями, рельефами и сооружениями, а также с нанесенными на них символами и знаками. Поэтому загадочные лабиринты (спирали) и пирамиды из камней (северные современницы или предшественницы египетских, мексиканских и юкатанских пирамид) однозначно увязываются с личностью (или образом) Гермеса с учетом поправок на время его существования и деятельности в тех или иных регионах. Скорее всего, просветительские функции Гермеса и его имя в различных трансформациях передавались от поколения к поколению. И тот Гермес-Яр Гиперборейский, чьи следы или символы сохранились на Севере в виде спиралевидных лабиринтов и миниатюрных пирамид, — не тождественен абсолютно (в физическом воплощении, времени жизни и фонетически-звуковом произнесении имени) Гермесу-Тоту Египетскому, причастному и к великим пирамидам, и к средиземноморским лабиринтам, и к тому тайному знанию, которое распространилось по всему миру.

Спиральные изображения — рисованные или рельефные — не обязательно воспринимать исключительно как плоскостные. Спираль-лабиринт может представлять собой объемный конус: ее витки уходят вниз, чтобы сойтись в общей точке. Если смотреть на такую объемную спираль сверху и со стороны широкого витка, то общая картина представится в виде проекции — плоскостной спирали. С другой стороны, если взглянуть на объемную конусообразную спираль сбоку, то ее очертания будут соответствовать герметическому знаку, прообразом которого стал спиралевидный жезл Гермеса — кадуцей. Почему понятие "лабиринт" связано с Гермесом? Потому что, по мнению исследователей-языковедов, слово "лабиринт" — не только догреческого, но и доиндоевропейского происхождения. Labra означает "камень", а камень — первосимвол и олицетворение Гермеса. Отсюда, кстати, попавшее в русский язык через Византию и сохранившееся по сей день название "лавра" — "монастырь [построенный из камня]". Labra означает также и "пещеру"; следовательно, наименование Киево-Печерская лавра соединило в себе оба древнейших смысла — "пещеру" и "камень".

Следы герметического тайного знания обнаруживаются в самых невероятных местах и самым немыслимым образом. Так, имя матери Гермеса — титаниды Майи — в санскрите звучит как maya и означает: 1) "силу волшебства", "магию", "колдовство"; 2) "иллюзию", "обман" (и колдовство, и обман — главные качества Гермеса). Интересно также, что в дальнейшем Майя — как положительная магическая сила и иллюзия одновременно — продолжает играть богородческие и боговоспитательные функции: древняя и современная индийская традиция знает целых трех Май: 1) Майю (воплотившуюся в Дургу) — воспитательницу Кришны; 2) Майю (воплотившуюся в Рати) — жену Бога любви Камы; 3) Майю — мать великого Будды. Естественно, в этих образах Майи нетрудно уловить глухие отголоски прежних доиндоарийских смыслов, сближающих современные верования с незапамятными общими воззрениями.

Тайные герметические знания сохранились и в русской культуре, начиная с ее народных истоков. Что такое безобидный рефрен русских сказок "Близко ли далеко, низко ли высоко"? Это переосмысленная в народном сознании знаменитая формула "Изумрудной скрижали" Гермеса Трисмегиста: "То, что внизу, подобно тому, что вверху, а то, что вверху, подобно тому, что внизу" [105]. Точнее, и у народной присказки, и у средневекового герметического текста был один общий древнейший источник. В дальнейшем общее и тайное знание трансформировалось следующим образом. В виде рефрена "Ни далеко — ни близко; ни высоко — ни низко" (общеславянский вариант первичной магической формулы) оно вошло в фольклор. При этом рассказчик и слушатели понятия не имели о происхождении и первоначальном смысле, который предполагал (и содержал) ответ на поставленный вопрос: "ни высоко и ни низко, а все — едино суть: все вещи произошли от Единого и через посредство Единого". С другой стороны, переходя от жреца к жрецу, от мага к магу, от человека к человеку, от народа к народу и от эпохи к эпохе, тайное древнейшее знание дошло до нас в виде лапидарного герметического текста "Изумрудной скрижали", имеющей несомненные параллели с великой китайской "Книгой перемен" ("И цзин") и некоторыми даосскими трактатами. Аналогичные мысли содержатся и в Упанишадах: Неподвижное, единое, оно — быстрее мысли <...>

Оно движется — оно не движется, оно далеко — оно же близко,
Оно внутри всего — оно же вне всего.

В Гиперборее пересеклись пути Гермеса и Аполлона Гиперборейского. Точнее, с Гипербореи, собственно, и начиналась история их взаимоотношений. Потому что не успела титанида Майя разродиться будущим покровителем всех интеллигентов, колдунов, воров и торговцев, — как он тотчас же украл пятьдесят коров из стада Аполлона [106] (хорош же был в ту пору Аполлон — скотовладелец и скотопас). Вора он нашел с помощью гадания. Несмотря на отчаянные запирательства, Аполлон разоблачил сводного брата и пошел на мировую только при посредничестве отца Зевса. Ради окончательного примирения Гермес в обмен на коров подарил Аполлону, лиру, которую сам придумал и сделал, натянув струны на пустой панцирь черепахи. Но и это еще не все. Гермес стал пасти коров, полученных от Аполлона, и изобрел свирель, чтобы не было скучно. Новый музыкальный инструмент тотчас же приглянулся Аполлону и он принялся его выпрашивать. Гермес согласился отдать свирель в обмен на золотой жезл и обучение искусству гадания. Сделка состоялась, и Аполлон передал секреты и искусство гадания младшему брату (Аполлодор, III, 10, 3,). Таким образом, действительным отцом магии является Аполлон, а Гермес всего лишь его восприемник. Вообще же то, что известно современному читателю об Олимпийских Богах, является на 99 % результатом позднейших литературных обработок и конъюнктурных переосмыслений. Уже Гомер практически ничего не знал об истинном генезисе эллинских Богов, принимая их такими, какими они представлялись во время его жизни. Эллины вообще во все времена удивительно равнодушно относились к своей первоначальной истории и практически ничего достоверного не знали ни о собственных глубинных корнях, ни об исходе из мест прежнего пребывания. Даже Солон — один из самых выдающихся государственных деятелей и основоположников эллинской цивилизации — вынужден был расспрашивать египетских жрецов о ранних этапах жизни собственного народа. А те ему попеняли:

"Ах, Солон, Солон! Вы, эллины, вечно остаетесь детьми, и нет среди эллинов старца!... Все вы юны умом, ...ибо умы ваши не сохраняют в себе никакого предания, искони переходившего из рода в род, и никакого учения, поседевшего от времени" [107].

Классическая поэма Гесиода "Теогония" ("О происхождении Богов") кое-что проясняет, но скорее в виде намеков, создавая в целом символическо-аллегорическую картину мира Олимпийских небожителей. Истину можно установить лишь на основе исторических и мифологических сопоставлений (то есть путем углубления в доэллинскую историю и анализа всей системы индоевропейской и пограничных с ней мифологий). Системный анализ и раскодирование образов-символов приводят к качественно иным результатам, нежели те, что известны по "Илиаде" и "Одиссее" и тем паче — по позднейшим суррогатам. Не имея ни цели, ни возможности анализировать с этой точки зрения всю систему Олимпийских мифологических образов, продолжим рассмотрение лишь тех из них, что имеют явное отношение к предыстории Прото-Руси — точнее даже, тех территорий, где впоследствии образовалось Российское государство и закрепилось русское народонаселение. Несколько тысячелетий назад из этих мест на юг мигрировали предки эллинов, унеся с собой мифологические предания и образы, которые когда-то во многом были общими для всех индоевропейских народов, но в дальнейшем развивались вполне самостоятельно, обрастали разного рода литературными подробностями и поэтическими преувеличениями, — все более отрываясь от первичных корней, уже практически забытых ко времени Гесиода и Гомера. Итак, что же получается в "сухом остатке", если попытаться выявить глубинный смысл и функции Бога Гермеса (в том виде, как его знала нерасчлененная индоевропейская этническая общность)? Английский знаток античной мифологии Роберт Грейвс (1895 — 1986) считает, что Гермес первоначально даже не был Богом, а всего лишь "тотемной силой фаллического каменного столба или пирамиды. Такие столбы отмечали центр, вокруг которого исполнялись оргаистические танцы" [108].

Сохранились и скупые свидетельства античных авторов, в частности — Цицерона в трактате "О природе Богов" (III, 23; 59 — 60), что Эрос (первый из Богов, появившийся из Мирового космического яйца — так считали орфики) на самом деле был сыном Гермеса. Добавим, как уже указывалось, что культ Гермеса Фаллического был распространен практически на всей территории Западной и Восточной Европы, включая места расселения славянских и проторусских племен.

На Руси поклонение срамным частям человеческого тела и связанные с ними обычаи и высказывания всегда преследовались официальной церковью как грубый языческий пережиток. Однако вовсе не архаичными или относящимися незнаемо к каким временам предстают эти, оказывается, весьма распространенные еще сравнительно недавно обряды, уходящие своими корнями в глубины матриархата и патриархата, — в тексте древнерусского толкования Слова св. Григория Богослова "О том, како погани суще языци кланилися идолам". Обругав по-матерному "эллинов окаянных" за то, что те поклонялись фаллосам, и помянув недобрым словом болгарских богомилов за аналогичный грех, — русский комментатор не забывает и про соотечественников, тоже не слишком отстававших от греческих и болгарских греховодников: "Словене же на свадьбах въкладываюче срамоту и чесновиток в ведра пьют" [109].

Сексуально-эротическая символика свадебного обряда в далеком и недалеком прошлом зачастую приобретала подчеркнуто натуралистические формы. Вопреки церковным и нецерковным запретам, архаичные ритуалы существовали несмотря ни на что. Так, в белорусских деревнях чуть ли не до середины нынешнего века практиковался свадебный "столбовой обряд". Суть его в совершении некоторых ритуальных действий "у столба" внутри избы; деревянный столб в данном случае как раз и имитирует фаллос [110].

Фаллический смысл имеет и знаменитый Збручский идол, найденный в Прикарпатье (река Збруч — приток Днестра). Это — настоящая славянская герма, со всеми необходимыми атрибутами (рис.85). Четырехликость — одно из ипостасей Бога Гермеса, известная как в натуральной (рис.86), так и в символической форме. Это обусловлено тем, что Гермес как покровитель путников, паломников и путешественников олицетворял и четыре страны света, и четыре направления пути, и перекресток четырех дорог. Вот почему классическая герма, устанавливаемая обычно на перекрестках, была обтесанной с четырех сторон. Потому-то четырехгранен и Збручский идол.

Символические герметические памятники найдены повсюду в Восточной Европе. При раскопках близ утраченной Десятинной церкви в Киеве в начале нынешнего века был обнаружен каменный жертвенник Гермеса с четырьмя характерными выступами (рис.87) [111]. Этот исключительно интересный и важный в историко-культурном отношении памятник был, к сожалению, вскоре вновь засыпан так как находился на месте частного владения. Когда же спустя полвека археологи попытались вновь раскопать алтарь, то обнаружили только бесформенную груду из глыб песчаника. В виде древнейшего украшения миниатюрный черырехлопастный символ найден также в Прикамском регионе, в настоящее время он хранится и экспонируется в археологической коллекции Государственного Эрмитажа.

Северные мотивы навевает и название родины Гермеса — Аркадии, исторической местности в Древней Греции, олицетворявшей счастливую страну (невольно напрашивается аналогия с другой "счастливой страной" — Гипербореей). Современное имя Аркадий, образованное от названия этой страны, во всех объяснительных словарях так и переводится — "счастливый". В действительности же корень здесь совсем иной. Тонкий знаток и известный популяризатор античной культуры Фаддей Францевич Зелинский (1859 — 1944), глубоко исследовавший проблему герметизма и генезис самого Гермеса, отмечает, что историческая Аркадия, символом которой считалась высочайшая гора со снеговой вершиной — Киллена, была страной суровой, с продолжительными и многочисленными зимами, с горами, покрытыми дремучими лесами, где водились дикие звери, особенно медведи. Последним якобы она и обязана своим именем Arkadia — от греч. arkos = arktos — Медведь [112].

Между прочим, астрономы рассчитали, что 100 000 лет назад расположение звезд в созвездии Большой Медведицы было иное: своим очертанием оно напоминало не "ковш", а именно медведя, причем — медведя белого, арктического, вытянувшего морду к медвежонку (рис. 86а).

Однако представляется, что сближение названия страны Аркадия с понятием "медведь" — лишь часть истины, если учесть, что медведи бывают не только бурые, но и белые, северные. Неспроста и главные созвездия Северного полушария именуются Большой и Малой Медведицей; последнюю Вергилий в "Георгиках" называет Гиперборейской (III, 381). А Пиндар прямо увязывает Аркадию с землями, что "за спиной у ледяного Борея", то есть с Гипербореей. Вспомним, кстати, что и Рене Генон предлагал в качестве одной из возможных реконструкций самоназвания Гипербореи — Медвежья земля.

Все эти медвежьи сюжеты из легендарной предыстории имеют глубокие архаичные корни, в которых сплелось реальное и мифическое: Аркадия и до-Аркадия, Зевс и Лето, Аполлон и Артемида, холодный Север и Девкалионов потоп, кровавые человеческие жертвоприношения и ритуальное людоедство, массовое истребление людей и тотемическое оборотничество. Начнем с того, что родоначальником аркадского племени считается Аркад (Аркас) — сын Зевса и нимфы Каллисто, входившей в ближайшее окружение Артемиды и давшей, как и все, обет безбрачия. Но воспитала Аркада, как сообщает Аполлодор, нимфа Майя — мать Гермеса, обитавшая, как мы помним, в северных краях. По существу Аркад стал жертвой инцеста, так как Каллисто была правнучкой Зевса: тремя поколениями ранее он вступил в любовную связь с Ниобой и стал отцом Пеласга — легендарного предводителя пеласгов, народа, переселившегося на Балканы задолго до появления там эллинов. Этноним "пеласги" образован от слов, означавших либо "аист" (тотем!), либо "море", либо то и другое. По имени легендарного племени назван и полуостров Пелопоннес, куда к своим дальним родичам впоследствии пришел Аркад, дабы научить пеласгов хлебопашеству и шерстопрядению и дать новое имя местности — Аркадия.

История пяти поколений от Ниобы до Аркада окрашена в кровавые тона. Первая трагическая жертва в этом скорбном ряду — Ниоба (Р. Грейвс переводит ее негреческое имя как "снежная" — еще один прототип русской Снегурочки). От законного супруга Ниоба имела многочисленное потомство (античные авторы называют цифру от 12 до 20 детей). Но неосторожно оброненное слово по поводу малодетности нимфы Лето привело в необузданную ярость ее детей: Аполлон и Артемида хладнокровно расстреляли из лука всех сыновей и дочерей Ниобы, и та, не перенеся горя, обратилась в каменный столб (отголосок миропредставления людей Каменного века и одно из первых объяснений происхождения менгиров). Вне всякого сомнения, здесь налицо отголоски древнейшей доэллинской истории, наглядно демонстрирующей нравы тех времен. Судьба Ниобы — лишь первый акт разыгравшейся трагедии. У ниобида Пеласга был сын Ликаон — человек коварный и нечестивый. Он стал царем и от 50 разных жен прижил множество сыновей и нимфу Каллисто, она-то и родила от Зевса — своего прадеда — легендарного Аркада. Однажды, желая испытать владыку Олимпа, Ликаон велел зарезать мальчика и попытался накормить Зевса жаркоем из его собственного сына. Громовержец распознал кровавую ловушку, испепелил нечестивца, превратил его в волка, а сына Аркада воскресил.

В наказание же за нанесенное оскорбление и за все людские грехи разгневанный Зевс решил заодно уничтожить человеческий род и ниспослал на Землю ужасающий потоп. После него, по распространенной версии, уцелел лишь сын Прометея Девкалион и его жена Пирра: титан-богоборец научил их, как построить "ковчег", а потом возродить человечество. Одним из детей Девкалиона был Эллин — родоначальник четырех древнегреческих племен — эолийцев, дорийцев, ионийцев, ахейцев. Впрочем, позднейшие мифологи явно сгустили краски: жизнь на Земле полностью истреблена не была, и, пока Девкалион возрождал человечество в одном месте, в другом, явно полностью не пострадавшем от потопа, Аркад просвещал потомков Пеласга и закладывал основы аркадской культуры. За его матерью Каллисто также по пятам следовала беда. Артемида не простила ей потерю девственности (между прочим, чтобы обманным путем овладеть нимфой, Зевс принял облик Аполлона, так что вопрос: чей на самом деле сын Аркад — остается открытым). В свою очередь, Гера, как всегда, принялась преследовать очередную пассию своего любвеобильного супруга. Чтобы защитить возлюбленную, Зевс обратил нимфу в медведицу. Но это помогло ненадолго: однажды ее чуть не убил на охоте собственный сын Аркад, а вскоре Каллисто настигла стрела мстительной Артемиды. Окончательная же точка была поставлена Зевсом: он отправил мать и сына на небо, превратив их в созвездия Большой и Малой Медведицы (по другой версии, Аркад стал Арктуром — самой яркой звездой Северного полушария). Круг замкнулся: мать и сын вернулись на Полярную Прародину.

Итак, Arktos имеет смысл более глубокий и явно указывает на Север, в Арктиду (не совпадавшую с современной Арктикой, а просто означавшую Северную территорию). Вполне возможно, что эллины, переселившиеся на Балканы, назвали новую страну в память о былой Прародине. Наподобие того, как первооткрыватели новых земель и первопоселенцы новых местностей в сравнительно недавнее время давали наименование в честь старых земель и городов: Новая Зеландия, Новый Орлеан, Новый (Нью)-Йорк и т.д.

На северное местоположение Перво-Аркадии указывает и древнеаркадский космогонический эпос, сохранившийся в герметических текстах. Здесь упоминается былая жизнь аркадцев в условиях долгой северной ночи, непрерывно длящейся месяцами, когда "ночь непрестанно текла, не сменяясь дня появленьем". Оказавшись в Средиземноморье, аркадцы — выходцы из Аркта — не забыли о приполярных особенностях дня и ночи, хотя и не могли дать этому феномену правильного объяснения. Согласно аркадской мифологии, именно Гермес, а не кто-то другой, является родоначальником всего человечества.

На Аркадию перенесен был и эпитет "счастливый" в память о счастливой Гиперборее-Арктиде, истинной родине Гермеса. Именно эта страна не раз поминается в позднейших герметических текстах, но уже в связи с послепотопными временами, когда Север в результате мировой катастрофы оказался скованным льдом и Аркт стал именоваться "ледовитым". Гермес знал об этом:

Знал, что бесплодна там почва, корой ледяною покрыта,

И неспособна взрастить человеческий род...

Не так было раньше, когда Гермес сначала вместе с Зевсом, а затем в одиночку занимался созданьем Вселенной. В герметических текстах, обильно цитируемых Ф.Ф. Зелинским, Гермес так и именуется — "Устроитель Вселенной". Вот лишь некоторые из его деяний:

...Сын всеродителя Зевса
Первым эфир лучезарный, чудесную света обитель,
В дивное двинул вращенье вокруг обновленной природы.
Этим он создал небесную твердь; в украшение небу
Создал он семь поясов; к поясам этим семь он приставил
Духов-властителей звезд, что блужданием рок направляют,
Плотно, один под другим, поясами друг друга касаясь
И загорелись повсюду на тверди небесной светила.
А посреди, на устоях он землю воздвиг нерушимы,
Землю стезею наклонной он оси скрепил неподвижной,
Что от палящего юга ведет к ледовитому Аркту.
Здесь он рекой-океаном сухой материк опоясал
Бешеной, вечно мятежной, меж двух половин его вдвинув
Средний залив, что с заката до дальних пределов востока
Тянется, сильной плотиной высоких брегов укрепленный,
Так вокруг суши — сестры необъятной тесьмой разлилася
Влага, блуждающих волн и ветров вековая обитель;
Ось же земную с обоих концов оба полюса давят...

Сыну своему Гермесу Зевс обязан личным спасением и сохранением власти над миром. Это случилось, когда Гея-Земля в отместку за избиение Олимпийцами ее детей Гигантов произвела на свет еще одно чудовище — змееногого и змеерукого исполина Тифона. По другой версии его матерью была Гера: в отместку за рождение Афины без своего участия Гера решила отомстить Зевсу и обратилась за помощью к свергнутому Крону, тот дал ей два яйца, оплодотворенных собственным семенем; в результате в мир явился Тифон. Его ужасная голова касалась звезд, огромные крылья затмевали Солнце, из глаз полыхало пламя, а из глотки летели огненные камни. При виде огнедышащего чудища, олицетворяющего необузданную природную стихию, Олимпийские Боги бросились бежать и укрылись в Египте, где каждый превратился в какое-либо животное: Зевс — в барана, Аполлон — в ворона, Дионис — в козла, Гера — в белую корову, Артемида — в кошку, Афродита — в рыбу, Арес — в вепря, Гермес — в ибиса и т.д. (так эллины объясняли происхождение древнеегипетского звероморфного пантеона; в действительности же здесь называются древние, по большей части доиндоевропейские, тотемы). Тифон настиг Зевса и в поединке сумел отобрать у владыки Олимпа его ритуальное оружие — кремневый серп, им когда-то был оскоплен Уран-Небо (еще одно явное напоминание о древнекаменном веке). Тифон одолел Кронида (единственный случай такого рода), связал его, вырезал сухожилия на ногах и бросил в глубокую пещеру.

Казалось, власти Богов-Олимпийцев пришел конец. Но нет — Гермес хитростью выкрал Зевсовы сухожилия, спрятанные в медвежью шкуру, вживил их отцу, и воспрянувший Зевс сразил Тифона молниями и навсегда низвергнул его под Землю. С точки зрения обосновываемой здесь полярной концепции происхождения мировой цивилизации эта история интересна еще и тем, что, по мнению исследователей, Тифон является персонификацией Севера (Роберт Грейвс [113]) и титаном (Макс Мюллер [14]), так как этимологически наименования Титан и Тифон тождественны.

Действительные смысловые и этимологические корни наименования Арктики-Аркта-Арктиды (а также Аркадии) кроются в доиндоевропейских глубинах. Слово аrка в санскрите — один из синонимов Солнца и Бога Солнца (кроме того, означает еще: "луч"; "гимн", "песнопение", "певец"). Следовательно, и Арктика (Аркт) и Аркадия по своему первоначальному смыслу — Страна Солнца (Подсолнечное царство русских сказок и легенд).

Приполярная страна — Арктика запомнилась нашим доиндоевропейским предкам прежде всего как царство света и Солнца. Древнеиндийское (ведийское) и санскритское происхождение названия Арктики — лишнее подтверждение теории Б.Тилака о полярной прародине индоевропейцев. Итак, греческое слово artikos означает "северный", а санскритское слово arka означает "солнечный". Археология смысла как комплексный метод исторического анализа приводит к неоспоримому выводу: на начальном этапе расчленения индоевропейской языковой и культурной общности понятия северный" и "солнечный" были тождественными. Корневая основа "арк" имеет еще один глубокий смысл. В латинском языке arcanum означает "тайна", arcanus — "тайный", "скрытый", а в культовом и религиозном плане — "сокровенный", "таинственный", "хранимый в тайне". Все тот же корень "арк[т]", уводящий и в Арктику, и к Гермесу, если вспомнить, что тайное знание, оставленное Гермесом, именуется "арканы", Великие арканы Таро. Тайное совмещено с нордическим. Арктика — это всегда тайна.

Русские былины — кладезь народной памяти. В них отражены все основные вехи русской истории и предыстории. Еще в прошлом веке бушевали нешуточные страсти вокруг вопроса о смысле былин, источниках их происхождения и событиях, в них отображенных. В веке нынешнем страсти понемногу улеглись. Под воздействием вненаучных факторов в учебниках, энциклопедиях, справочниках, большинстве монографий и популярных книг как-то сама собой утвердилась обедненно-односторонняя точка зрения, согласно которой былины так называемого киевского цикла (за исключением разве что сказаний об архаичных богатырях — Святогоре, Волхве Всеславьевиче и Микуле Селяниновиче) отражают исторический период от крещения Руси равноапостольным князем Владимиром до татаро-монгольского нашествия, а былины так называемого новгородского цикла воспроизводят в эпической форме повседневную жизнь разных народных слоев той же и еще более поздней эпохи. На самом деле не так все просто. События последнего тысячелетия (начиная с Владимира Святого и даже Олега Вещего), угадываемые в былинах, — всего лишь обрамление, фон да еще позднейшие дополнения сказителей, вовсе не ведавших, что истинное содержание былин относится ко временам на порядок более ранним, включая как предысторию самого русского народа, так и предысторию тех протославянских, протогерманских, протокельтских, протогреческих, протороманских и т.п. протоплемен, когда все они находились в составе постепенно распадающейся индоевропейской этнической, языковой и культурной общности.

Данный тезис можно проиллюстрировать на примере смысловой реконструкции некоторых классических и, казалось бы, совершенно бесспорных образов, таких, например, как былинный князь Владимир Красное Солнышко. Считается чуть ли не само собой разумеющимся, что в красносолнечном князе народ опоэтизировал крестителя Руси Владимира Святого, присовокупив к нему некоторые черты Владимира Мономаха. Достижения и выводы таких выдающихся отечественных мифологов, как А.Н.Афанасьев, Ф.И.Буслаев, П.А.Бессонов и другие, при этом, как правило, игнорируются. Между тем еще в прошлом веке было совершенно определенно установлено, что во многих былинах можно выявить несколько исторических пластов, и самый древний из них уходит в глубины общеиндоевропейского прошлого. Это как раз нагляднее всего и видно на примере анализа образа князя Владимира, данного Федором Ивановичем Буслаевым (1818 — 1897) в его классическом труде "Исторические очерки русской народной поэзии и искусства". Безусловно, нет никакого сомнения, что былинный Владимир Красное Солнышко на завершающем этапе развития данного образа присовокупил многие черты двух стольнокиевских князей. Но сделано было это на уже имевшейся устойчивой фольклорной основе. Таким первичным и древнейшим ядром, как установил Буслаев, является архаичный образ древнеславянского и древнерусского Волота Волотовича, фигурирующего в качестве ведущего "вопрошателя" уже в русском мифологическом компендиуме, именуемом Голубиная книга, а впоследствии расщепившегося на былинных героев Волхва Всеславьевича (легендарного Вольгу) и Владимира Красное Солнышко [115].

Волот — древнерусское слово, означающее "великан". В конечном счете данный мифологический образ является общемировым и восходит к сказаниям разных народов об исполинах, некогда населявших Землю. Как и у них, у русского Волота обнаруживается также и космогонический аспект, в чем нетрудно убедиться при лингвистическо-смысловом анализе имени Владимир, в котором закодированы древнейшие представления о великанах-волотах. Древнерусская форма имени — Володимир. Волот здесь фигурирует в превращенном виде: перед звуком — согласный "т" заменился на "д". А первоначально было — Волот Имир. Имир — гигантский вселенский великан скандинавских сказаний, из его расчлененных частей был создан весь Мир (понятие "мир" как раз и содержится в имени Имир). Вот как повествуется об этом в Младшей Эдде:

"Сыновья Бора убили великана Имира... Они взяли Имира, бросили
в самую глубь Мировой Бездны и сделали из него землю, а из
крови его — море и все воды. Сама земля была сделана из плоти
его, горы же из костей, валуны и камни — из передних коренных
его зубов и осколков костей... Из крови, что вытекала из ран
его, сделали они океан и заключили в него землю. И окружил
океан всю землю кольцом, и кажется людям, что беспределен тот
океан и нельзя его переплыть" [116].

В русской мифологической традиции отзвуки этого сюжета однозначно просматриваются в стихах о Голубиной книге, где все богатство видимого мира истолковывается, как части некоего космического Божества:

Белый свет от сердца его.
Красно солнце от лица его,
Светел месяц от очей его,
Часты звезды от речей его... [117]

Другой вариант Голубиной книги (всего их известно около тридцати) имеет следующее продолжение с учетом христианизированной "правки":

Ночи темные от дум Господних
Зори утрени от очей Господних,
Ветры буйные от Свята Духа.
Дробен дождик от слез Христа,
Наши помыслы от облац небесных,
У нас мир-народ от Адамия,
Кости крепкие от камени,
Телеса наши от сырой земли,
Кровь-руда наша от черна моря [118].

Общеиндоевропейская корневая основа, закрепившаяся в древнескандинавском имени Имир, обнаруживается и в современном русском слове "имя", а также в глаголе "иметь". Этот корень содержится в имени древнеиранского первочеловека Йимы. По иранским преданиям, Йима — создатель мировой цивилизации, спасший человечество от потопа, обрушившегося на Землю после жесточайшей зимы. При Йиме в подвластных ему странах восцарил "золотой век", красочно описанный Фирдоуси в "Шахнаме". Но в конце жизненного пути Йиму, как и великана Имира, ждало расчленение: он был распилен пополам собственным братом-близнецом.

Таким образом, не подлежит сомнению, что некоторые общие для древних индоевропейцев космогонические представления преломились впоследствии и в древнеиранском Йиме, и в древнескандинавском Имире, и в древнерусском Волоте Имире (Владимире). Эпитет последнего — Красное Солнышко — практически представляет собой калькированное воспроизведение мифологических представлений древних арийцев о Красносолнечном Боге Сурье, а вовсе не является результатом всенародной любви, выразившейся якобы в ласкательном прозвище киевского князя, ни в одной летописи не зафиксированного. Знаменательно и не случайно также, что в миропонимании древнерусского человека представление о Волоте ассоциировалось с титаном Кроном. "Крон гигант бе, рекше человек волот", — читаем в одном из Азбуковников XVII века.

Выявление и раскрытие архаичных пластов в структуре русского эпоса ни в коем случае не принижает самобытность и полнокровность его героев. Смешно было бы, к примеру, отрицать центральную роль в устном народном творчестве колоритного образа Ильи Муромца. К тому же известно, что у него был реальный прототип среди деятелей Киевской Руси. Еще в XVI веке иностранные путешественники описывали разрушенную киевскую церковь, где когда-то была гробница знаменитого богатыря — сподвижника Владимира Святого, жившего в X веке. Правда, многие оспаривают конкретную пространственно-временную привязку этих сведений, исходя из того, что Православная церковь 19 декабря (по старому стилю) отмечала "память преподобного отца нашего Ильи Муромца, в двенадцатом веке бывшего", мощи которого покоятся в Антониевой пещере Киево-Печерской лавры [119]. В настоящее время мумия былинного богатыря находится там же.

Совсем недавно украинские ученые произвели ее вскрытие и тестирование. Было установлено, что захоронение относится именно к ХII веку. Судмедэкспертиза подтвердила также, что примерно до 33 лет русский исполин "сидел сиднем", страдая редкой болезнью гипофиза (акромегалический синдром), не позволявшей ему ходить. А погиб Илья, скорее всего, от удара копья в сердце: в этой части сохранился характерный продольный след.

Все сказанное, однако, не означает, что цикл преданий об Илье Муромце сложился на пустом месте. Стоит пристальней приглядеться — и тотчас же проступает пласт более древних архаичных воззрений. Первым актом становления Ильи Муромца как святорусского богатыря (после пролога исцеления его каликами перехожими) было воспреемствование силы и получение благословения на жизненные и ратные подвиги от старейшины богатырского пантеона великана Святогора. Прежде чем отправиться в Киев ко двору князя Владимира, Илья держит путь на Север, в Каменную страну, где живет Святогор. В прозаическом пересказе былины, по записям П.Н.Рыбникова, край, где повстречались два русских богатыря, поименован Сиверными (то есть Северными) горами [120]. По некоторым версиям имя набольшего богатыря звучит как Светогор. Да и горы, где он обитает, названы Светлыми [121]. В старинных памятниках северной Новгородской Руси (XIV — XVII вв.) под словом "камень" подразумевали горы вообще и Уральский хребет — в частности. Все это лишь усиливает аргумент в пользу северного места действия былин Святогорова цикла.

Акт передачи силы и старшинства от Святогора к Илье носит ритуально-мистический характер: Святогор лежит в каменном гробу, из которого ему уже не суждено подняться (что, как уже говорилось, полностью совпадает с сюжетной линией мифа о смерти Осириса), и в этот момент "пошла из него да пена вон". При помощи этой таинственной "пены" и совершился акт передачи силы от одного богатыря к другому:

Говорил Святогор да таково слово:
— Ты послушай-ко, крестовой ты мой брателко!
Да лижи ты возьми ведь пену мою,
Дак ты будешь ездить по Святым горам,
А не будешь ты бояться богатырей,
Никакого сильнего могучего богатыря.

Пребывание Ильи на Святых (Светлых) горах было достаточно продолжительным. Богатыри много и плодотворно общались:

Ездили они по щелейкам [щелейки — "скалы" — В.Д.],
Разъезжали тут оны да по Святым горам,
Ездили оны по многу времени,
Ездили оны да забавлялись... [122]

Один из Святогоровых эпизодов заслуживает особого внимания: Святогор знакомит Илью со своим отцом, таким же исполином — только слепым ("темным"). Ему даже боязно было подать руку. Потому-то Святогор и посоветовал "крестовому брателку" протянуть отцу не руку, а раскаленный кусок железа. Старик спокойно схватил железо, сдавил и проговорил: "Крепка твоя рука, Илья. Хорош ты богатырек!" [123] Впоследствии Илья еще раз навестит слепого старика-волота по просьбе умирающего Святогора, чтобы получить от отца "вечное прощеньице". Но в данном случае нас интересует, так сказать, интерьер первой встречи Ильи с отцом Святогора. Где можно раскалить кусок железа? Есть только одно пригодное место — кузница. Следовательно, Святогор и, тем более, его безымянный отец (в некоторых былинах содержится намек на его имя — Колыван, несомненно восходящее к имени доиндоевропейского Солнцебога Коло-Коляды), причастны к священному месту многих древних мифов — волшебной кузнице и ее обитателям — ковачам, свирепым и негостеприимным — как характеризовал их Прометей у Эсхила, очерчивая несчастной беглянке Ио путь с Севера на Юг. Такие древнейшие кузницы воссоздаются и в одном архаичном древнерусском заговоре, где поминается фольклорный коррелят Гипербореи — Остров Буян: "На море на Окияне, на острове на Буяне стоят три кузницы. Куют кузнецы на четырех станках" [124].

Сакральная кузница почти что роковым образом привязана к циклу былин о Святогоре, о чем свидетельствует также и сказание о его женитьбе. Текст сохранился только в прозаическом пересказе; в нем место действия поделено между Сиверными (Северными) горами, где находится волшебная кузница, Поморским царством, где живет невеста богатыря-волота (на Севере оно может располагаться только на берегу Ледовитого океана или его морей), и Святыми (Светлыми, то есть Подсолнечными) горами, где живет сам исполин. А начинается сказ со знаменитой встречи Святогора с Микулой Селяниновичем и его сумочкой переметной. Хранилась в ней тяга земная, да не далась она Святогору: как ни тужился великан — не смог даже приподнять той сумы. Захотел он тогда узнать про свою судьбу и что ему на роду написано. Микула предсказывать ничего не стал, но зато подсказал, что надобно делать. Далеко на Северных горах "под великим деревом" (отголосок мировой легенды о Космическом древе) стоит кузница, в ней кузнец-провидец кует два тонких волоса и знает все про судьбу каждого (знаменитый общеславянский всезнающий Дед Всевед). Добрался Святогор до вещего ковача, тот ему все и поведал. В Поморском царстве найдет богатырь свою суженую, она вот уже как тридцать лет "лежит в гноище", покрытая коростой.

Нашел Святогор ту страдалицу — тело от струпьев, что "кора еловая". Подумал: "На что нужна такая жена". Ударил ее мечом в грудь и ускакал. Хорошо, что денег не забыл оставить. А девица тем временем очнулась и превратилась в неописуемую красавицу. На деньги, оставленные вероломным женихом, разбогатела и поплыла "по славну по синю морю" к "городу великому" на Светлых горах, где и нашла Святогора. Тот ее не узнал, но тотчас же влюбился, и в урочный час стала красавица его женой. А как повел богатырь новобрачную к супружескому ложу да увидал шрам-рубец от своего же меча, то сразу обо всем догадался и, главное, понял: не уйти никуда от своей судьбины [125].

Кузнецы, по древней мифологической традиции, как правило, наделены космогоническими чертами. Классический пример — северный ковач Ильмаринен из карельских рун и финских песнопений, соединенных впоследствии в связный и литературно обработанный текст "Калевалы". Как и небесные кователи других мифологий, Ильмаринен выковывает небесный свод, звезды, солнце, месяц, а также плуг и меч. Многие события карело-финского эпоса происходят в далекой и таинственной северной стране Похьеле — одновременно и враждебной героям, и средоточия всех культурных и материальных благ. Аналогия между небесным кузнецом Ильмариненом и сюжетной линией "Илья Муромец — отец Святогора" не случайна. Не случайна и созвучность имен Илья — Ильмаринен. Последнее — от финского ilma — "воздух", "небо". Первое — христианизированное имя библейского происхождения; от имени пророка Илии, означающее "мой Бог" и восходящее к другим именам древних семитских Богов: угаритский Илу (также звали и древнейеменского верховного Бога), финикийский Крон — Эл и др. По-аккадски, например, в "Эпосе о Гильгамеше" ilu также означает Бог. Данный корень фигурирует и в индоевропейской мифологии: Ила — ведийская Богиня жертвенного возлияния и молитвы, Иллуянка — хеттский дракон, победивший Бога грозы, и др. Наконец, нельзя не заметить, что в исконном названии легендарной Трои — Илион присутствует все тот же корень "ил".

Итак, совершенно очевидно, что корневая основа "ил" имеет фундаментальное значение в индоевропейской, финно-угорской и семитской мифологии и восходит к той эпохе, когда между соответствующими протоэтносами, их языками и культурами не существовало непроходимой грани. Представляется достаточно вероятным, что образ русского былинного богатыря Ильи Муромца как раз и совместился с более древним мифологическим героем, древнее имя которого оказалось созвучным новому христианизированному имени. Во всяком случае, углубленный лексический и смысловой анализ свидетельствует в пользу такого предположения. Кто был этот древний герой? Какой культуре принадлежал? Какие напластования отделяют его от современной эпохи? Возможно, дальнейшие изыскания дадут ответы на поставленные вопросы.

Кстати, прозвище знаменитого русского богатыря, как оно представляется нынешнему поколению читателей и слушателей, вовсе не является каноническим. Уже упоминавшийся выше польский путешественник Эрих Лассота, который побывал в XVI веке на месте захоронения Ильи, называет его Моровлянином. В ряде былинных записей он именуется Муриным или Муровичем, что еще в прошлом веке крайне озадачивало исследователей былевого эпоса. Ныне не подлежащим сомнению считается объяснение прозвища Ильи от названия города Мурома, в окрестности которого расположено село, где родился русский богатырь. Это — явно позднейшая версия, "отредактированная" каликами перехожими. Если же идти в глубь веков с учетом зафиксированных неканонических прозвищ Ильи, то придется принять во внимание, что город Муром поименован так по самоназванию финно-угорского племени муромы, жившего в тех краях. Но в основе этого этнонима лежит корень "мур", имеющий наидревнейшее происхождение и в одних языках означающий "море", а в других языках "траву". Отсюда русская "мурава", а от нее — "муравей", имеющий в том числе и тотемную значимость (вспомним описанное Аль-Массуди языческое славянское капище с изваянным идолом в виде старца, окруженного муравьями, а также легендарный народ мирмидонян — дословно "муравьиные", — который их вождь Ахилл привел с Севера к стенам осажденной Трои). Наконец, в основе основ обнаруживается все тот же доиндоевропейский корень mr, давший жизнь и названию вселенской горы Меру, и египетским пирамидам, и емкому русскому слову "мир", и множеству аналогичных слов в других языках.

Высказанные соображения во многом относятся и к другим героям русского эпоса. Павел Николаевич Рыбников (1831 — 1885) — один из первооткрывателей неисчерпаемого мира северных былин — предполагал, что даже самые простые и житейски приземленные герои русского фольклора в действительности имеют древнейшее происхождение, уходящее в индоевропейскую и доиндоевропейскую культурную и мифологическую общность. Так, Рыбников считал, что Соловей Будимирович много древней Ильи Муромца. Выше было уже проиллюстрировано: так оно на самом деле и есть. Множество убедительных аргументов в пользу архаичности основных героев русского былевого эпоса привел известный деятель отечественной культуры Владимир Васильевич Стасов (1824 — 1906). Проанализировав целый ряд малодоступных русскому читателю иностранных источников, он на конкретных примерах доказал, что корни большинства персонажей русских былин уходят к самым истокам мировой культуры и истории. Например, хрестоматийная фигура удалого новгородского купца Садко, которого постоянно пытаются принизить до заурядного ушкуйника периода феодальной раздробленности Руси, на самом деле родственен героям древнеиндийского эпоса, а также легенд тибетцев, индонезийских даяков и индейцев Северной Америки, где развивался мотив встречи с Морским царем, искупительной человеческой жертвы и т.п. [126].

То, что Садко — древнейший мифологический персонаж, подтверждает и былина, где он действует совместно со Святогором, более того, Святогор живет у Садко купца богатого и именно от него отправляется в свой последний смертный путь (См.: Онежские былины, записанные А.Ф.Гильфердингом, т.2, №119). Вывод, однако, В.В.Стасов делает более чем странный и не вяжущийся с его патриотической позицией: все русские былинные богатыри — и старшие и младшие — не самобытны, а заимствованы у других народов, сопредельных с древней Русью (скажем, в Илье Муромце Стасов усматривал главным образом черты иранского богатыря, наподобие героев "Шахнаме" и положенных в ее основу древних персидских сказаний). Но здесь русский критик ошибался. Собрав и введя в научный оборот Монблан нетривиальных фактов, он не сумел правильно их осмыслить. Искать заимствования чего бы то ни было у кого бы то ни было в эпосе, фольклоре, мифологии — дело вообще довольно-таки бесперспективное. Правильным было бы говорить об общем происхождении и общности в далеком прошлом всех языков, культур, верований, обычаев, традиций, сказок, легенд и их персонажей.

Более плодотворный путь археологического анализа былин избрал другой, уже упоминавшийся выдающийся деятель отечественной культуры — П.А.Бессонов, блестящий филолог-славист, этнограф и фольклорист. Ему принадлежит издание самого полного до сих пор сборника русских духовных стихов под названием "Калики перехожие" (М., 1861 — 1863), куда включено, помимо прочего, 16 вариантов Стиха о Голубиной книге. По поручению Общества любителей российской словесности Бессонов выпустил в свет былины и песни из собраний П.В.Киреевского и П.Н.Рыбникова, что само по себе явилось крупнейшим событием в литературной жизни России. Оба издания Бессонов снабдил собственными обширнейшими комментариями — они-то и вызвали полное непонимание и резкое неприятие (традиция эта по инерции сохраняется и по сей день). Что же произошло? А дело все в том, что Бессонов попытался отыскать корни русских былин и сказок в древнегреческой (в основном) мифологии. Например, у героев популярной сказки "Семь Симеонов" он отыскивает и демонстрирует функции Олимпийских Богов: Симеон-корабельщик = морской владыка Посейдон, Симеон-вор = вороватый покровитель торговли Гермес, Симеон-всевидящий = провидец Зевс, Симеон-стрелок = стрелометатель Аполлон [127] и т.д. — настоящий Русский Олимп. Научная общественность и читающая публика к такому повороту была не подготовлена, и концепция Бессонова попросту выпала из общей линии развития отечественной фольклористики и этнографии. А жаль — русский профессор во многом был прав, хотя многие его гипотезы, действительно, оказались натянутыми. Почти пророчески он предвидел: "...Русский народ, в связи с прочими славянами, даже в остатках своего творчества... передал повесть своего бытия доисторического глубже, выразительнее и обильнее многих современных народов Европы. Здесь всего ближе мы можем сравнить его с Грециею. Вот достойное поле для тысячи будущих русских мифологов и улика для настоящих..." [128]

Логика рассуждений Бессонова достаточно показательно раскрывается на примере анализа былинного образа Чурилы Пленковича (на первый взгляд побочного и второстепенного), с которым связаны два сохранившихся сюжета: в одном случае он неожиданно появляется близ Киева, и былина подробно описывает его богатство и молодечество; в другом случае разудалый герой соблазняет молодую жену старика Бермяты (Ерма) и платится за это своей собственной головой. Но Бессонова интересует не сюжет, а необычное имя — Чурила. Впрочем, корень "чур", лежащий в его основе, в русском языке известен хорошо. Выше уже подробно говорилось о гермах — долговременных каменных изваяниях, разбросанных по бескрайним просторам Евразии от тундры до южных степей. Однако этносы, обосновавшиеся в лесных краях, использовали менее трудоемкий и общедоступный материал для изготовления межевых и дорожных знаков. Они вытесывались из дерева и назывались Чурбаками. Этими обрубками стволов (чурбаками) обозначались границы племенных и родовых владений.

В первобытном сознании славянороссов они получали магическое и запретительное значение и кратко именовались "чурами". В словаре В.Даля дается такая расшифровка данного слова: грань, граница, рубеж, межа, край, передел, мера (наречие "чересчур", означающее "сверх меры", еще недавно писалось "через чур").

В седые времена уходит и заклинательный смысл слова "чур", когда с помощью его произнесения пытались отвести возможные неприятности: "чур меня!", "чур-чура!", "чур не я!". В этих и других сакраментальных восклицаниях зафиксирована бессознательная вера в охранительную силу и заступничество со стороны исчезнувшего Божества — символа меры и справедливого дележа. "Чур пополам!", "Чур одному — не давать никому!", "Чур вместе!" — здесь уже явственно проступает имя того, в ком видели гаранта справедливого раздела находки, добычи и т.п.

Имя этого древнего языческого Божества — Чур (рис.88), и оно является одним из русифицированных прозваний эллинского Бога Гермеса. В системе древнерусских и общеславянских верований Чур жил вполне самостоятельной жизнью, лишь по функциям своим и смыслу напоминая о том давно прошедшем времени, когда происходило первоначальное расщепление индоевропейских языков, этносов и культур. П.А.Бессонов совершенно точно указывал на несомненный факт сходства между русским заклинанием при объявлении личных прав на находку или добычу — "Чур вместе!" и его древнегреческим смысловым эквивалентом, дословно переводимом как "Гермес общий!". Между прочим, в старину у русских поморов "чурами" звались каменные отмели (другими словами, здесь просматриваются "каменные корни" понятия "чур"). Кроме того, по мнению специалистов-филологов, в древности слово "чур" у восточных славян и болгар означало penis [129], что равнозначно первоначально-исконному смыслу итифаллического культа Гермеса.

Итак, Чур семантически тождественен Гермесу. Все это позволило выявить герметические мотивы в образе русского песенно-былинного молодца Чурилы Пленковича. Естественно, Чурила — не прямая калька Бога Гермеса, а всего лишь воспроизведение некоторых его наиболее характерных черт — как они сохранились в памяти народа и трансформировались в беспамятстве поколений (то есть с неизбежным искажением при устной передаче от старших к младшим). В чем же проявляется герметическая сущность русского былинного героя? Во-первых, в сохранившихся представлениях о Гермесе (Яром Месяце) как летающем Боге. В разных вариантах былины о Чуриле можно встретить такие характеристики:

Под ним травка-муравка не топчется,
Лазоревый цветочек не ломится...
Под пяты пяты воробей пролетел...

Эти и другие характеристики наводят на мысль, что Чурила не ходит по земле, а летает невысоко над ней. Во-вторых, герметические черты Чурилы проявляются в ярко выраженной сексуальности данного образа (по аналогии с Богом Возбужденного Фаллоса — Гермесом и русским Ярилой). Не могут отвести от Чурилы глаз ни молодые женщины, ни старухи. Девушки аж мочатся под себя от вожделения (при этом в оригинале употребляется крепкое нецензурное выражение). Не устояла перед сексуальными чарами Чурилы и сама княгиня Апраксия. Прохождение Чурилы и его окружения перед восхищенной толпой вообще весьма похоже на традиционное народное Ярилино шествие. В-третьих, в былинах обнаруживаются черты Гермеса как Лунного Бога. Терем Чурилы описывается следующим образам:

Да все в терему-де по-небесному,
Да вся небесная луна-де принаведена была...

В одном из вариантов именно былины о Чуриле полностью воспроизводится знаменитый фрагмент "чуда в тереме", процитированный выше. В-четвертых, постоянно подчеркивается, что Чурила носит золотой колпак, похожий на головной убор Гермеса; к тому же перед ним еще и несут подсолнечник (это уже намек на ярильные особенности). Есть немало и других штрихов. Почему же не называется само имя Гермеса? Потому, что в древнерусском миропредставлении оно претерпело определенные изменения, в том числе и языковые. Кроме того, подлинное имя эзотерического существа, тем более Бога, по правилам магической и шаманской практики, не обязательно должно было произноситься вслух: оно табуировалось, замещалось другим вербальным эквивалентом. Впрочем, имя Гермеса все же всплывает в былине о Чуриле, но несколько неожиданным образом: старика-соперника Чурилы, у которого тот соблазнил молодую жену, в разных текстах зовут по-разному — чаще всего Бермята или Пермята, но в ряде случаев — Ерма. Ерма (или Ермий) — это русифицированное имя Гермеса. Отсюда и имя (точнее, прозвище) завоевателя Сибири Ермака (символично и знаменательно, что имя всемирного покровителя путешественников досталось русскому землепроходцу).

Но почему же имя Гермеса расщепилось на два прямо противоположных образа? Таковы перипетии устного народного творчества: память о доисторических временах доходит в искаженном, подчас неузнаваемом виде. Былое представление о древнем герое может и раздвоиться (это случается не так уж и редко и даже получило специальное наименование — дупликация), и, как эхо в горах, многократно повториться с разных сторон. Кроме того, учитывая, что у большинства древних Богов (особенно у эллинских и египетских) бывало до нескольких десятков прозваний (напомним, что только Гермес-Тот имел 170 разных имен), вполне уместно предположить, что сказанное распространялось и на верования протославян — прапредков русских. В этом смысле Чур мог бы быть истолкован как Деревянный (Древесный, Лесной) Гермес, точно так же, как Яр-Мес[яц] выступает Гермесом Лунным, а Her[mes] — Гермесом Фаллическим.

Память о гиперборейской Прародине русского народа сохранилась не только в былинах. В середине прошлого века записано предание о предках вятичей, поселившихся по берегам одноименной реки еще в те незапамятные времена, когда, согласно легенде, на Руси не было царей и князей, когда она управлялась своими родоначальниками. Предводительствовал русскими переселенцами богатырь по имени Оноха. Он и двенадцать его братьев построили городище, а в нем — большой дворец. Но пришельцы не были первыми на Вятской земле. Здесь давно уже проживал богатырь Никулица с красавицей дочерью. К ней-то и посватался Оноха. Никулица выдвинул коварные и заведомо невыполнимые условия: добыть "с закату" (т.е. от Солнца) камней-самоцветов, что дают негасимый свет ночью и днем. Оноха остался заложником, а его братья поскакали догонять Солнце. Назад поспеть нужно было к утру — иначе Оноху повесят (по другой версии — посадят на кол) и вороны его расклюют, а братья-богатыри окаменеют. К несчастью, так и произошло.

Солнечные осколки-самоцветы братья раздобыли, но назад к двенадцатым петухам не поспели и превратились в камни. Хитростью Онохе удалось вырваться из плена, бежать вместе с названной невестой в свой город-крепость. Однако и Никулица с дружиной не дремал: на быстролетных крылатых конях беглецов настигли и Оноху сожгли на том месте, где схватили, а кости закопали вместе с солнечными негасимыми самоцветами. Такова вкратце канва легендарных событий, сочетающих и волшебную сказку, и былину, и глубочайшую архаику Каменного века, летающих гиперборейцев, солнечный культ и 12 месячный годовой цикл (12 братьев — знаменитые славянские 12 Месяцев). Пересказанный сюжет был чрезвычайно популярен среди местного населения. Повсюду распевали песню про богатыря Оноху — ее наизусть знали каждый крестьянский мальчик и каждая крестьянская девочка, подчеркивал автор публикации в "Вятских губернских ведомостях" за 1861 г. № 1.

Кто же такой Оноха и к какому времени следует отнести его появление на территории, вплотную примыкающей к Русскому Северу? Легенда наверняка восходит к отголоску Каменного века — Святогорову циклу русских сказаний, и богатырь Никулица — вятский неидеализированный прообраз былинного Микулы (Никулы) Селяниновича. Но есть ли в мировом фольклоре параллели для загадочного Онохи? Есть! — давным-давно определили исследователи: русский Оноха — никто иной, как ветхозаветный и апокрифический Енох (Энох) [130]. Оноха (или в более привычной вокализации — Аноха) — в прошлом весьма распространенное на Руси имя, о чем свидетельствует фамилия многочисленных современных Анохиных. В народном истолковании "аноха" — "простак", "недоумок" (см. Словарь Даля). Вместе с тем в народе однозначно представляли, что Аноха — это библейский Енох Праведный, которого Бог вознес на небо. В быту так и говорили — Аноха-праведник (известны и другие поговорки "Время плохо — стал указчиком Аноха"; "Аноха Аноху, да впряг в соху" и др.).

Особой популярностью среди всех слоев населения пользовался ветхозаветный апокриф "Книга Еноха Праведного". Или, как она именовалась в одном из списков ХIV века: "От книг Еноха Праведного, пореже потопа, и ныне жив есть", откуда следовало, между прочим, что библейский праведник, поведавший о космических странствиях и "всем неизреченном и неисследованном мире", здравствует и поныне. В "записках" Еноха, переданных людям, настолько подробно, детально и натуралистично описано вознесение живого человека в занебесные сферы, что это дало основание некоторым популяризаторам заявить, что библейского патриарха в Космос забрали два инопланетянина, описанные в апокрифе как "два мужа огромные" ранее на земле не виданные — с горящими лицами, огненным оперением и золотыми (солнечными) крыльями. Во время своего путешествия Енох посетил семь космических сфер, познакомился в внеземными мирами и механизмом управления Вселенной, узнал законы движения звезд и планет, воочию увидал вселенские чудеса — вплоть до сферического "светлостояния" в виде огненных колес. Сказания о межзвездных скитаниях Еноха Праведного не могли не пробудить в душе космического мироощущения. Подача материала от первого лица только усиливала это чувство у читателей и слушателей разных эпох и народов: "Меня окружили облака и туманы; движущиеся светила и молнии гнали меня, ветры ускоряли течение мое; они вознесли меня на небо. Я достиг стены, построенной из кристалла; колеблющееся пламя окружало ее; я вошел в это пламя.

Я приблизился к обширному жилищу, построенному из кристалла. Стены, как и фундамент этого жилища, были из кристалла, а свод его состоял из движущихся звезд и молний..." [131]. Сквозь образную символику здесь явственно просматриваются и позитивные факты.

Как же в таком случае Енох-Аноха оказался на Вятской земле? Все очень просто: библейские книги (особенно Книга Бытия) при их составлении опирались на более древние, в том числе и "гиперборейские", источники. То же относится и к апокрифической "Книге Еноха Праведного". Это ведь только для ортодоксальных богословов она представляется ложно-"отреченной". С непредвзятой и исторической точки зрения описание космического путешествия Еноха — такой же бесценный источник культуры как и любая другая древняя — каноническая или неканоническая — книга. И в ней в мифологизированной форме содержатся сведения об одном из праотцов современных этносов — Енохе-Анохе, к тому же тесно связанном с северной Прародиной.

Русская же интерпретация об Онохе-вятиче вообще "заземляет" допотопную историю, привязывая ее к территории современной России и позволяя спроецировать ее на те времена, когда существовал единый Пранарод с единым Праязыком. А место его обитания именовалось Соловейской землей — Гипербореей.

* * *

Под воздействием космических сил и ударами стихий русская и мировая Гиперборея канула в Лету, оставив о себе смутные воспоминания в памяти народов, либо являющихся прямыми потомками и наследниками Счастливой страны, либо живших по соседству и соприкасавшихся с древними хранителями и носителями высоких знаний и культуры, включая астрономические представления и космическое мировоззрение. Рядом обитали иные племена — их уровень развития был значительно ниже. Именно о них нам известно по результатам многолетних археологических раскопок. Соприкасающиеся разноуровневые цивилизации — не сообщающиеся сосуды. Высокоразвитые достижения современной технически развитой цивилизации и сегодня не оказывают непосредственного влияния на уровень развития, обычаи, культуру и мировоззрение племен, обитающих где-нибудь в джунглях Амазонки или Новой Гвинеи (хотя случаи эпизодических контактов между дикими аборигенами и цивилизованными путешественниками оставляют след в памяти тех и других). Так было и в прошлом.

Мировосприятие первобытного человека, конечно же, отличалось от мифологизированной идеологии более развитых цивилизаций и культур, соседствовавших с первыми. Далеко не всегда удавалось выразить развитое мировоззрение адекватным способом. Помноженное на примитивную технику, это приводило к результатам, которые воспринимаются современным человеком неоднозначно. Примером могут служить наскальные рисунки, обнаруженные на берегах Онежского озера. Богатство впечатлений первобытного художника-наблюдателя не вмещают скудные возможности изобразительного материала. События же, требовавшие своего отображения в наскальных рисунках (петроглифах), воистину космического масштаба (рис.89).

Гиперборея — древнейшая цивилизация Земли — оказала решающее влияние на все последующие социокультурные процессы, положив начало как протоиндоевропейской, так и неиндоевропейским общностям и культурам. Ее история стала также и началом предыстории русского народа. После гибели Гипербореи наши прапредки постепенно расселились по просторам Восточной Европы, не менее двух раз побывали в Передней Азии, достигнув Египта (в библейские времена и на волне скифского нашествия), с гуннами дошли почти до Атлантического океана и вернулись назад, основали мощнейшее государство средневековой и новой истории — Россию, вновь заселили и освоили Север Евразии и Сибирь.

Русские всегда и вновь возвращаются на родину предков. К сожалению, потомки не всегда помнят заветы прошлого, особенно если утеряны традиции передачи опыта и знаний от поколения к поколению. В древности существовали профессиональные хранители знаний и памяти народной — жрецы, старейшины рода, рапсоды, скальды, сказители и т.д. Впоследствии появились письменные тексты. Но они ничто без живого озвучивания и истолкования. Тексты египетских фараонов и Бехистунская надпись Дария мало говорят созерцающим их праздным туристам, хотя высечены в камне на века и тысячелетия.

Я вижу призрак Световита
Меж облаков,
Кругом него — святая свита
Родных Богов...

Из дальних Сварога садов
Плывет пресветлый Бог богов!
/Николай Клюев/


Назад К предыдущей части Продолжение


Design by Heathen
© 2000 HW