Назад

Чудинов В.А.

Реабилитация славянских надписей


 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Надписи на фигурках из храма Ретры
Маш как исследователь Ретры
Маш как эпиграфист
Обретение рунической письменностью славянской окраски
Чтение Яна Потоцкого
Чтение Тадеуша Воланского
Чтение Гагенова
Перемещение интереса к памятникам в славянские страны
Чтения Коллара
Микоржинские камни
Попытка улучшения чтения некоторыми эпиграфистами
Попытка улучшения чтения Я. Лецеевским
Оценка рун Ретры современниками
Критика первоисточников, приведшая к отрицанию славянской рунической письменности
Прогрессирующая атака на прильвицкие находки
Пересмотр рунических находок в Польше
Аргументы И.В. Ягича
Другие славянские слоговые надписи на предметах из Ретры
Современные фальсификации божков из Ретры
Узелковое письмо как разновидность слогового
Шведские рунические камни
Камни из Прильвица
Ледницкая фигурка
Надпись Крольмуса
Некоторые выводы
Литература

Речь пойдет о надписях, незаслуженно скомпрометированных, объявленных фальшивыми, хотя вначале признанных подлинно славянскими. Мы познакомимся с нашей общей бедой, ибо когда сами славяне обворовывают собственную историю культуры под видом «торжества науки», они принижают всех славян вообще. Грекам не приходит в голову объявлять храм Парфенон или скульптуры Фидия подделкой, да и итальянцы не спешат объявить свои древнеримские скульптуры созданиями Ренессанса, хотя критиков, показавших почти полную неразличимость стилей этих двух эпох, было огромное число. И только славяне, едва обретя хоть какие-то древние надписи, тут же поспешили счесть их подделкой...

Мы рассмотрим несколько таких почти детективных историй.

Надписи на фигурках из храма Ретры. В конце XVIII века в Германии появились сообщения о том, что в великом герцогстве Мекленбург найдены предметы славянского языческого ритуала раннего средневековья, связанные со святилищем того времени, находившемся в городе Ретра. Этот город на берегу озера Толлензее давно разрушен, и на его месте возникла деревенька Прильвиц. Известно, что в тех местах жили славяне, оставившие названия населенных пунктов, например, Бранибор (позже Бранденбург, ныне Нойбранденбург), Стрелец (позже Стрелиц, ныне Нойстрелиц), озеро Долинце, что, вероятно, означает «озеро маленькой долины» (позже Толензе, по-немецки Tollensee, что означает «сумасшедшее озеро»; немцы просто поняли славянское сочетание звуков по-немецки). Сами немцы называли жителей Ретры «редариями», входившими в племя вендов, хотя и родственных вандалам, но отличавшихся от них. Их славянское прошлое исследователей на первых порах не интересовало.

Первым о находках заговорил доктор Гемпель в 1768 году, опубликовав в Альтоне [1] и Ростоке заметки о времени находок, их содержании и рунических надписях в латинской транскрипции. История была такова: почти век назад, где-то в 1690 году в деревне Прильвице Нойстрелицкого округа герцогства Мекленбург пастор Самуил Фридрих Шпонхольц при работах в саду нашел бронзовый котел со множеством предметов языческого ритуала: блюдами, ножами и копьями для жертвоприношений, а также фигурками богов. По законам того времени все найденное в земле Мекленбурга принадлежало великому герцогу Мекленбургскому, и находки надлежало сдать в герцогский замок. Вместо этого Шпонхольц спрятал их у себя, а после его смерти в 1697 году его вдова продала древности златокузнецу Пельке из Нойбранденбурга, который приобрел их в надежде на то, что в бронзе предметов содержатся помимо меди еще серебро и золото. Остатки этих металлов действительно присутствовали там в очень небольшом количестве, но их извлечение из расплава оказалось нерентабельным. Расплавив пару фигурок и не получив из них благородных металлов, Пельке забросил находки. После его смерти клад отошел его зятю, внуку по брату пастора Шпонхольца, носившему фамилию деда. А после смерти внука, жившего в том же Нойбранденбурге, коллекция из 66 предметов отошла его жене и сыну, тоже златокузнецу, Шпонхольцу-младшему. От него о древних сокровищах узнал местный врач Гемпель, который приобрел у вдовы 46 предметов. Остальные 20 предметов приобрел суперинтендант из Нойстрелица Маш.

Расположение деревушки Прильвиц на Толлензее
Расположение деревушки Прильвиц на Толлензее

Поскольку коллекция появилась на глазах общественности спустя почти сто лет после находки, возникли сомнения в ее подлинности и характере. Однако в том же 1768 году пастор Зензе выступил в защиту находок, разъяснив, что древности являются языческими святынями. Его поддержали также Тадель и приходской священник Генцмер. Для разрешения спора А.Г Маш купил у Гемпеля все его находки и тем самым объединил в своих руках всю коллекцию. Призвав придворного художника Д. Вогена, он предложил ему скопировать фигурки, сделать из рисунков гравюры и проиллюстрировать ими свою монографию, которая вышла в Берлине в 1771 году под пышным заголовком: «Богослужебные древности ободритов из храма Ретры на Толенцском озере. Точнейшим образом скопированные с оригинала в виде гравюр Даниелем Вогеном, придворным живописцем Стрелица герцогства Мекленбургского вместе с разъяснениями господина Андреаса Готтлиба Маша, придворного священника, консистория, советника и суперинтенданта Мекленбургского Стрелица» [2].

Маш как исследователь Ретры. Прежде всего А.Г. Маш описывает Ретру. Он предлагает план расположения Прильвица, фрагмент которого мы помещаем на рис. 1. Прильвиц, видимо, размещается на Замковой горе с, где когда-то находилась Ретра, в то время как ее северный склон, омываемый озером (то место, где были сделаны находки пастора Шпонхольца) обозначен буквой а. Находка была сделана между 1687 и 1697 годами, когда Прильвицем владел господин фон Замм. Маш интересуется народами, проживавшими на этом месте в раннем средневековье. О них писали три средневековых хрониста: граф Дитмар Вальдек, епископ Мерзебурга (так в те времена назывался Мекленбург), живший в начале XI века и оставивший летописи кайзера Генриха Первого, трех Оттонов и Генриха второго; Адам из Бремена, живший в том же веке и общавшийся с вендами, особенно с ваграми, написавший церковную историю этой земли с 788 по 1072 голы, и Гельмольд, более поздний хронист. Сочинения Днтмара были изданы Малером в 1667 году в Хельмштадте, а Адама Бременского (им же) в 1670 году. Гельмольд просто повторяет сообщения Дитмара и Адама, ничего не добавляя к ним.

Далее Маш излагает историю заселения Мекленбурга народами. По его мнению, все население земли пришло из Азии, так что первые колонисты вышли к Балтике через Польшу. Здесь они заселили Померанию, Гольштейн и Мекленбург, и даже проникли в Данию. Этих древнейших немцев историк Франк называет варинами или коринами (не карийцами ли? - В.Ч), но обычно их называют вандалами, известными еще по римской истории, ибо они прошли вместе с цимбрами (кимврами) Италию, а затем отделились от последних. Главным богом вандалов был Тойт (Тор). После поражения в Италии в 150 г. до н. э. вандалы вместе с восточными народами прошли через Данию и осели в Швеции под именем асов. Вождем их был Один, позже обожествленный. Это - вторая волна заселения. Наконец, третьей волной стали венды, которых прежде путали с вандалами, хотя их язык сильно отличался от вандальского. Этот народ, который тоже пришел из Азии, расселился по Лифляндии, Польше, Пруссии, Померании, Мекленбургу, Гольштейну, Силезии, Чехии и Моравии. В Мекленбургс он появился примерно в 500 году новой эры и проживал еще в восьмисотых, пока не был вытеснен набегами саксов. Среди различных имен вендов наиболее популярным по Франку было имя редариев. Видимо, где-то в это время они и основали город Ретру со своим этническим именем.

Согласно Дитмару, Ретра расположена в стране редариев и называется «трехрогим Ридегастом», ибо ее крепость имеет три башня с воротами, причем двое ворот широкие и служат для прохода внутрь, тогда как третьи - маленькие, чисто декоративные и служат для ориентира. Город расположен на острове с пышной растительностью, а к стенам подступает лес. Стены храма снаружи украшены различными изображениями богов. Внутри же храма изображений нет, зато имеются скульптуры с подписанными на них именами. По Адаму же все славянские народы, которые проживают между Эльбой и Одером, такие как гельветы и другие, почитают более всего Ретру, место идолов. Храм построен для большого демона Редигаста, скульптура которого сделана из золота, а ложе из пурпура. В этом заключается причина значительности храма. Откуда Адам почерпнул эти сведения, Машу не известно, но он предполагает, что у него имелись более древние источники, ныне потерянные. Больше на эти древние сведения никто не ссылался, но все более поздние историки цитировали Дитмара и Адама. Хотя оба последних хрониста жили еще во времена существования храма Ретры, никто из них сам, по мнению Маша, Ретру не видел, и даже не постарался ничего добавить к ее описанию ни из других источников, ни из устных рассказов тех священников, которые общались с вендами. Таким образом, сведения этих летописцев и составляют весь наш нынешний массив данных о Ретре и редариях. Так Маш освещает проблему источников по культуре редариев и, после их пересказа, делает вывод об их неполноте и вторичности.

Затем Маш излагает историю города. «Ретра, эта столица Редариев, имела печальную судьбу: она дважды уничтожалась. Первый раз это произошло в правление кайзера Оттона в 955 году. Город был разрушен, храм сломан, а изваяние Радегаста вместе с другими сокровищами, которые тут хранились ради безопасности, были отосланы епископу Бранденбургскому в Марк. Венды отстроили свой город и храм вновь, возобновили богослужение и постарались вернуть былой блеск. Примерно спустя 200 лет, в 1150 или 1157 году Генрих Лев сокрушил этот город до основания; он разрушил и город, и храм, превратив все в груду камней. После такого удара Ретра уже более не оправилась. Из этого само собой вытекает, что имелась как старая, так и новая Ретра, как старый, так и новый храм, как старые, так и новые изображения богов. Из этого возникает вопрос, о каких Ретре, храме и богах сообщали писатели... Ясно, что как сама Ретра, так и знаменитый храм богов были восстановлены на их старом месте. Однако неясно, что именно три известных писателя описывают под именем Ретры. Дитмар бесспорно говорит о новом городе и новом храме, поскольку оба были восстановлены после разрушения. За потерпевший поражение народ говорит то, что на месте старого богослужения они в большой спешке сделали храм из дерева, хотя вообще-то ценные постройки не являлись, кажется, особенностью вендов. Однако то, что упоминает этот писатель в отношении изображении богов, вероятно, следует понять так, что они выставлялись в новом храме. Напротив, Адам Бременскии говорит не о новом храме, но более о старом городе, старом храме и старых богах, что можно уверенно заключить из его сообщения. Статуя Радегаста должна была состоять из золота, а ложе, на котором она покоилась, из пурпура. Это не соотносится с положением редариев, которые были повергнуты саксами в крайнюю нищету. Золото и пурпур были, конечно, редки у народа, у которого кайзер Оттон уже изъял сокровища. Поэтому мне кажется вероятнее всего допустить, что Адам Бременскии имел перед собой письменный отчет того времени, когда Ретра и храм, и статуя Радегаста описывались такими, какими были до уничтожения. Исследователи не обратили внимания на то, что Адам говорил об этих обстоятельствах в настоящем времени. Гельмольд, повествуя, сохраняет ту же манеру речи.

Из этого я предполагаю, что Адам Бременскии был информирован не непосредственно; и из этого еще не следует, что в последнем храме Ретры сохранилась золотая статуя Радегаста, Однако, поскольку золотой Радегаст стал сокровищем епископа Бранденбургского, в Ретре, следовательно, изготовили другого, который более соответствовал народным представлениям» [2, с. 10-11]. - Этот вывод интересен: если надписи на фигурках были зафиксированы только в новой Ретре, то, руническая письменность там появилась не ранее X в., а то и век спустя. Это позже, чем возникла кириллица, так что вендские руны нельзя считать доки рилловским славянским письмом. К тому же золотую статую Радегаста заменили плохие фигурки божков, вылитые из какого-то дешевого сплава. Подписи на их фигурках возникли от плохой выделки, чтобы понять, какая фигурка какого бога изображает.

Реконструкция К. Шухардтом вида Ретры
Реконструкция К. Шухардтом вида Ретры

Маш не приводит изображения Ретры. В XX веке подобную реконструкцию провел К. Шухардт, показавший вид Ретры на Замковой горе Фельдберга с запада [3-4], рис. 2. Здесь видны три башни с воротами, стены города и храм внутри. На переднем плане - озеро Толлензее, в водах которого отражается замок. Северный склон Замковой горы здесь показан слева. Как видим, Ретра является типичным небольшим средневековым городом. Что же касается истории находок, то Маш пишет о ней следующее: было найдено два полых металлических сосуда, содержавших в себе всю коллекцию. Один из них служил вместилищем, другой крышкой. На этих сосудах, или, лучше сказать, жертвенных котлах, имелось множество рунических надписей. Наряду с ними было найдено еще 2 центнера металлических изделий. Это свидетельствует о том, что вся коллекция была специально захоронена со всеми предосторожностями. Время совершения находки определить трудно, но приблизительно оно находится где-то между 1687 и 1697 годом, когда Прильвицем владел фон Замм. Двор пастора Шпонхольца выходил на северный склон высокой горы, которая на востоке граничила с крутым берегом озера, а ныне снесена; здесь находился фруктовый сад. И поскольку пастор хотел посадить новую яблоню, а берег против горы немного размыло, он смог обнаружить славянские сокровища. После того, как они были спрятаны, дело получило некоторую огласку, и слухи то опровергались, то подтверждались, однако реальной проверки никто не производил. Вдова Шпонхольца продала Пальке все сокровища в поминальном году, а тот употребил котлы, в которых они были найдены, для переплавки в новый колокол Нойбранденбурга. Маш считает также, что малое содержание благородных металлов в сплаве спасло исторические реликвии от уничтожения. Кроме того, он поясняет, что после того, как врач Гемпель, практиковавший в Нойбранденбурге, продал ему вначале 45, а затем и все вещи из коллекции, эти вещи предстали перед Машем, он с попросил художника перенести их на гравюры, а затем описал. Кроме того. Маш опросил всех живых свидетелей, некоторые из которых слышали в детстве, что священник из Прнльвица нашел в саду клад из металлических предметов. Монография Маша поражает точностью сбора фактов и основательностью исследования истории древностей простым любителем археологии.

Маш как эпиграфист. Еще более приятное впечатление производят описания Маша и приведенные им гравюры, выполненные профессиональным художником Даниелем Вогеном, как это можно видеть на рис. 4 [2, фиг. 3, § 77]. На многих фигурах и, в частности, на львах, изображенных на рис, 3 и 5 можно видеть надписи рунами. На них обычно пишут имя бога, название храма и дополнительные слова, например, Белбог Маш пишет по этому поводу следующее: «Имя этого бога пишется различно; Радегаст, Радигаст, Радгост, Радагост, Редигост. На первом изображении бога стоит Ридегаст, на одетом изображении и на жертвенном сосуде Радегаст, на жертвенной раковине - Риадегаст. Это основано на различных поверьях вендов. Само имя выводится различным образом. За наиболее вероятное принимают имя короля Радигайфуса как имя самого Радегаста, и это имя позже обожествили. Михаил Штренцель выводит это имя в своей диссертации из вендского племенного имени Radehascz, что спорно, ибо оно само не немецкого происхождения. А на немецкое название указывает близкое к Радегасту имя Ratgteber, «советник», которое с большим правом выводится из древненемецкого или вендского. Венды на своем языке дали этому богу два других имени: они называли его Славарад и Козводиц, и в своей основе все три имени имеют одно значение,которое разъясняется друг через друга. «Слава» или «Злава» значит «голова» или «слушающий», «радзе» - советчик, «водзу» - вождь, «косно» - война. В вандальском имя состоит из двух слов, первоначально из Raden = советовать и Gast, которое не есть Geist или вандальское Gaast = дух, а означает «слуга Господень». И это имя показывает, что данный бог - зависимый, подданный главного бога, его советник» [2, с. 52-53].

Данный отрывок весьма важен для понимания позиций Маша в его атрибуции надписей. Он считает редариев, как и другие языческие племена на территории Северной Германии, вендами, племенем, близким к вандалам, то есть племенем германским, у которого, возможно, были и какие-то славянские черты. Более того, в предисловии он себя называет «любителем отечественной истории и древностей», а вовсе не «любителем славянской истории и славянских древностей», и за столь капитальный труд он взялся в качестве патриота германского Мекленбурга, а не как потомок славянского племени ободритов.

Чтение А. Машем надписи из храма Ретры
Чтение А. Машем надписи из храма Ретры

Маш высказался на этот счет более категорично: «Мы должны сказать что-то более определенное об их языке и письменности. Это тем более необходимо, что открытые древности оказываются единственными письменными памятниками, которые мы сохранили от старых времен. Первые народы бесспорно говорили на подлинном древнем немецком языке, следы которого мы находим в мекленбургском и нижнесаксонском. Франк доказывает это несколькими примерами. Второй и третий из них, однако, показывают на диалект, который вначале был славянским, близкородственным польскому, чешскому и русскому. Из смеси двух языков возник вендский, которым говорят в Мекленбурге.

На этом основании можно понять и объяснить слова, написанные руническими буквами на памятниках, не только с помощью одного языка, но одни из немецкого, а другие из славянского. Я попытался объяснить различные слова, но для этого мне пришлось прибегнуть к помощи старшего священника в Паце господина Летохлеба, а также почерпнуть много интересного в сочинениях Кристофа Харткноха, в которых были объяснены многие вендские слова. Напротив, в случае дешифровки датских и шведских рун, что я тоже проводил сам, мне ничья помощь не потребовалась» [2, с. 17]. Из этого можно заключить, что Маш прежде всего занимался скандинавскими рунами, но, отталкиваясь от немецкого языка и с некоторой помощью славянских смог читать и руны вендов. Само наличие у вендов как у одного из германских народов рунической письменности не вызывает у Маша ни тени сомнения. Иными словами, для Маша нет проблемы, писали ли славяне рунами; его проблема иная - прочитать надписи богов одного из германских племен, когда-то имевших славянское происхождение. И с этой задачей он справился. Итак, не Маш был тем исследователем, который стал говорить о «славянских рунах». Все, что он показал - это наличие у одного из народов, живших в Германии, германской же средневековой письменности. Единственное, что он допускал у этого народа, так это наличие определенного числа негерманских слов, что связывалось с их славянским происхождением. И в еще меньшей степени считал надписи славянскими их первооткрыватель доктор Гемпель.

Обретение рунической письменностью славянской окраски. После выхода в свет монографии Маша руническими надписями из Прильвица весьма заинтересовался польский князь Ян Потоцкий, который специально поехал в Мекленбург для того, чтобы посмотреть, а в случае удачи и приобрести коллекцию из металлических божков и предметов языческого ритуала. Ему действительно удалось приобрести у Шпонхольца-младшего более сотни предметов, и тем самым существенно расширить представления о рунических надписях редариев. По результатам исследования он издал на французском языке в 1 795 году в Гамбурге монографию «Путешествие в несколько частей Нижней Саксонии в поисках славянских или венедских древностей» [5]. Таким образом, здесь уже из заглавия сквозила мысль о том, что древности имеют не германский, а славянский характер. Поэтому есть все основания считать Потоцкого тем самым исследователем, который заговорил о славянском письме рунами.

Гравюра Д. Вогена одной из фигурок храма Ретры
Гравюра Д. Вогена одной из фигурок храма Ретры

Разумеется, наиболее сильный резонанс работа Потоцкого произвела в Польше. Лаврентий Суровецкий в своем докладе «Нечто о рунических письменах» (1822 г.) отмечал: «Находящиеся на сих древностях рунические надписи тем основательнее названы славянскими, что оные выставлены на статуях божеств, несомненно принадлежащих славянам, и что в них точно замечается славянское наречие. В них, равно как и в прочих северных рунах, сохранилась первоначальная простота, а потому и большое сходство с теми, которые еще не подвергались переменам. Многие писатели, увлеченные сим обстоятельством, составили неосновательные догадки о их начале. Одни из них полагали, что славяне заимствовали руны у своих соседей, норманнов; другие, напротив того, утверждали, что норманны заимствовали оные у славян или какого-нибудь другого парода; первые в подтверждение своих предположений ссылались на известное множество памятников, исписанных сими рунами и находящихся в древних жилищах норманнов; другие же замечали, что сии письмена, без сомнения, заимствованы были норманнами у славян или у кого-либо другого, во-первых, потому что они не соответствовали ни потребностям сих последних, ни произношению их языка; во-вторых, что славянская азбука содержит в себе буквы, которые вовсе не находятся в нормандской; что, наконец, письмена сих двух языков чувствительно между собою различаются» [6, с. 440-441 ]. Как видим, Суровецкий уже ни на миг не сомневается в принадлежности рун славянам и, пересказывай возникшие в науке мнения, доходит до того, что предполагает, что не славяне заимствовали руны у северных германцев (норманнов), а, напротив, германцы заимствовали руны у славян. И это при том, что рунические памятники в Скандинавии к этому моменту исчислялись сотнями, тогда как находки у славян можно было буквально перечесть по пальцам! Однако не следует забывать, что начало прошлого века было ознаменовано взлетом национального интереса к собственной истории и культуре, и поэтому следовало найти древнюю славянскую письменность. Почему бы не германские руны? Если бы удалось доказать славянский характер памятников и некоторое отличие в письменности между рунами германцев и славян (а и в германских памятниках существует масса региональных различий в начертании рун), то цель была бы достигнута.

Чтение Яна Потоцкого.

Фигурка одного из божков Ретры по Я. Потоцкому
Фигурка одного из божков Ретры по Я. Потоцкому

В целом Потоцкий читал не меньше Маша, но с явно выраженной славянской направленностью. Качество чтения Потоцкого можно проверить по одному из примеров. Так, на с. 85 его монографии, на фиг. 11 (рис. 5) изображен многоголовый бог. Подпись гласит: «Бог о шести ликах, не считая седьмого на животе со следующими надписями: «Р у Г», Ретра, ГАРЕВИТ. Говорят, чтоГаревит был богом Рюгена» [5, с. 85]. Легко видеть, однако, что вместо «Р у Г» тут написано РУГИТ, а вместо ГЛРЕВИТ - ГАРЕВНИТ. Этот пример не говорит о высоком качестве чтения Потоцкого, ибо он не прочитал три знака из 19. Кроме того, чтение «Р у Г» мало напоминает притяжательное существительное «РУГИТ» («с острова Рюген»). В других случаях чтение было вполне удовлетворительным. Вместе с тем, Потоцкий не обратил внимание на худшее качество отливок божков Ретры и на некоторые мотивы изображений явно более позднего происхождения, чем время существования Ретры, что позже привело к мысли о том, что его коллекция фальсифицирована. Все это, видимо, говорит в пользу того, что чувство славянского патриотизма в нем совмещалось с невысокой требовательностью,


Чтение Тадеуша Полянского. Эпиграфист, специализировавшийся по чтению этрусских надписей, Т. Воланский читал и рунические надписи на фигурках из Прильвица. И это не удивительно, ибо уже у Маша встречались надписи, которые трудно было прочитать. Даже в наши дни надпись 18 в его монографии осталась непрочитанной Антоном Платовым [7, с. 12], вероятно, потому, что знаки 4 и 5 оказались необычными. Как раз их и решил прочитать Воланский. «На этом амулете представлен Спаситель - почему-то решил он, - под именем Числобога (Зислобога) с вытянутыми, как бы на кресте распятыми руками. В подобной позе видим мы его между прильвицкими божествами святыни Ретры у Масха и Вогепа (вероятно, имеется в виду Маш и его художник Воген - Б.Ч.) на карте 81 с рунической надписью «Ретра», «Зислобог», а на колчане - ясная надпись КРИСТИ (КРИТТИ)...

Чтение Т. Воланским надписи на одной из фигурок храма Ретрыу
Чтение Т. Воланским надписи на одной из фигурок храма Ретры

Это мое открытие Критти-Спасителя в святыне Ретры я подкрепляю свидетельством, которое дает нам жизнеописание святого Оттона, Если этот Апостол поморян в 1124 году читал Евангелие па Поморье, язычники заявляли о своей готовности верить в Иисуса Христа и принять его к почитанию, оставив и своих богов, если им позволит это епископ, чего Оттон, вполне понятно, позволить не мог. Следовательно, его миссия провалилась; через 4 года он повторно прибыл сюда и приобщил к настоящей вере. В этот короткий промежуток времени между 1124 и 1128 годами поморяне, после отъезда епископа, желая оборониться от возможного мщения старого бога, стали поклоняться своим родным божествам, а поскольку каждое их божество отвечало за какое-нибудь дело в человеческой судьбе, помня о том, что в соответствии с читаемым им Евангелием, святой Иосиф, названный отец Спасителя, был плотником (по-польски Чеслом), дали ему имя Числового, называя его покровителем или богом плотников» [8, с. 15]. В этом пассаже масса натяжек: фигурка совершенно не напоминает Христа, рис. 6, тем более на кресте; у Христа никогда не было никакого колчана и он никогда не стрелял из лука; плотник Иосиф никогда не замещал Христа; слова «число» и «чесло» (тесло) славянами прекрасно различались, а Числобог входил в число реальных персонажей славянского пантеона. Но главное, с точки зрения эпиграфики мы тут видим вольное обращение со знаками: стрела острием вниз может быть руной М, а крючок - руной Л, так что вместо Критти или Кристи вполне может быть написано Кримми, Кримли или еще что-то. Обосновывать в первую очередь следовало чтение, а не понимание Числобога как плотника или Христа.

У Воланского мы видим ряд домыслов: так, подпись одной фигурки он прочитал РУРИК, имея в виду князя-родоначальника Руси [8, с. 15]. Между тем, эти руны можно прочитать как RURS, RURH, WUWS, WUWH, WUWIK и т.д. (руны ). Надпись , читаемая им ОЛЕГ, может быть прочитана как АЛУН или АЛУЙ. Таким образом, к его дешифровкам может быть предъявлен ряд претензий именно с точки зрения чтения. Что же касается общих соображений, то было бы крайне удивительным, если бы храм языческих богов оказался бы еще и музеем политических деятелей. Воланский исследовал также датские и литовские рунические надписи. Так, одна из надписей на золотой подвеске, найденной в Литве, читается им по-латыни: IMMOLAVIT SAMBORIUS DUX KURCHO OLITORI, то есть ПОЖЕРТВОВАЛ КНЯЗЬ САМБОР КУРУ (богу садоводства) [9, с. 10]. Этот пример, как нам кажется, весьма интересен: он показывает, что подобно тому как латинский язык был средневековым международным языком, роль точно такой же международной письменности в бассейне Балтийского моря играли руны, обслуживая и датчан, и немцев, н литовцев, и славян-редариев. Иными словами, следует говорить не о «славянских рунах», а об использовании славянами вместе с другими народами Прибалтики рунической письменности. Ведь выпускаем же мы и в наши дни литературу на английском языке с латинским шрифтом, а русские международные телеграммы печатаем латиницей. Это, однако, вовсе не повод говорить о существовании «русской латиницы». Тем не менее, начиная с Воланского, руны стали понимать как славянское письмо уже и в Польше, что позже привело к открытию собственных рунических памятников. Это можно считать положительной стороной его дешифровок. Что же касается Мекленбурга, то история рассмотрения славянских рун в этой области находками в Прильвице не ограничилась.


Чтение Гагенова.

Чтение Ф. Гагеновым надписей на камнях из Прильвица
Чтение Ф. Гагеновым надписей на камнях из Прильвица

Фридрих Гагенов, имевший, судя по фамилии, славянских предков, выпустил в 1826 году в Лойтце и Грайфсвальде монографию с большим названием: «Описание рунических камней, хранящихся в библиотеке великого герцога в Нойстрелице, и попытка объяснения находящихся на них надписей наряду с некоторыми новыми известиями о местах их находки и найденных там же божествах» [ 10]. Здесь он помещает описания и чтения надписей на 14 мелких камешках, найденных в окрестностях Нойстрелица; мы помещаем изображения части из них на рис. 7. На рисунке показаны камни с первого по четвертый и восьмой. На первом камне Гагенов читает РАЗ, на втором ДЗАВ, хотя больше похоже на ДЗВА, на обороте ИРКЛКТ, хотя вокруг окружности написано что-то вроде ЗРКЛАК, КЛАКЗР или КЛАКИР, ГЛАГИР. На третьем эпиграфист читает БИЛ, на четвертом ГЕЛР и большую букву Р как символ Радегоста, на восьмом МИТРА. Как видим, этот эпиграфист не очень вникает в смысл надписей; не очень хорошо у него обстоит дело и с истолкованием. Надпись РАЗ он понимает как начало надписи РАДЕ-ГАСТ; надпись ДЗАВ у него не обозначает ничего, как и надпись ИРКЛКТ; из надписи ГЕЛР он пытается вычитать РЕКС; что же касается бога МИТРА, то такой бог действительно существует, но не у славян. А между тем, у славян возможны слова и РАЗ, и ДВА или ДЗВА, допустимо и ГЛАГИР, возможно написание и немецкого слова КЕРЛ (парень). Иными словами, на наш взгляд этот эпиграфист не слишком постарался поработать с текстом, и оттого его чтения выглядели неубедительно.


Перемещение интереса к памятникам в славянские страны. Если имеются славянские надписи в Германии, то почему бы им не быть в славянских странах? Разумеется, славянские исследователи попытались найти такие памятники где-то у себя на родине, или, в худшем случае, найти их в Германии или Австрии, но прочитать по-славянски. Первую такую находку сделал в 1829 году Яджей Кухарский, которого и следует считать первым славянским исследователем в области славянского чтения древних надписей. Он заподозрил, что по-славянски надписаны два из 20 шлемов, найденных в Штирии в 1812 году при корчевании деревьев. Он сообщил об этом в работах [11] и [12], хотя при попытке чтения смог опознать только несколько знаков, не приводящих к какому-либо смыслу. «Удача ему сопутствовать не могла, ибо надпись была вовсе не рунической, а этрусской» - отмечает Я. Лецеевский [13, с. 39]. Для нас это весьма интересно в том плане, что в славянских странах первая ошибка была от неразличения не славянских и германских, а славянских и этрусских надписей, так что поиски Воланского в плане чтения этрусских надписе как славянских были не столько плодом его фантазии, сколько развитием уже возникшей до него гипотезы Кухарского.

Чтения Коллара. Вторым исследователем в данной области оказался выдающийся словацкий славист Ян Коллар, обнаруживший в баварском городе Бамберге на голове одного из двух львов на спуске лестницы кафедрального собора надпись CARNI BU, которую он в 1835 году прочитал CARNI BOG, то есть ЧЕРНОБОГ [14, с. 22]. Позже каждую из рун подробно рассмотрел известный чешский славист Павел Йозеф Шафарик, который полностью согласился с чтением Я. Коллара [15, с, 37]. Однако и это чтение было ложным: «Эта надпись при ближайшем рассмотрении оказалась неистинной, а домысленные руны были ничем иным, как случайными царапинами и выбоинами крошащегося под воздействием выветриванием камня, не имеющими ни малейшей связи между собой и не обладающими никаким сходством с рунами» - отмечает Я. Лецеевский [13, с. 39]. Обнаружил эту игру природы польский славист Войцех Цыбульский, который с 1860 года и стал первым славянским критиком польских и словацких эпиграфистов [16].

Микоржинские камни. В 1835 году была сделана интересная находка в Польше, в селе Микожине (или, как его позже стали называть в России, Микоржине) Остшешовского (позже Островского) уезда. Осенью этого года была найдена могильная плита с изображением человека, а год спустя - другая плита с изображением лошадки; оба памятника были покрыты рунами, [В, с. 99, фиг. 33а и 33 б]. Удивительным было то, что речь шла не о мелких предметах, а о надгробьях. Первую заметку о них опубликовал Петр Дрошевский, брат владельца Микоржина [17]. В ней шла речь о находке на склоне небольшого пригорка камня на глубине двух стоп от поверхности земли. Под камнем обнаружили урну из глины грубой лепки с прахом сожженного тела и остатками серебряных и медных ножных браслетов. Крестьяне сообщили, что лет !0 тому назад они нашли на этом же месте камень с птицей, конями и разными дьяволами. Затем прилагался рисунок камня и надписей на нем. Эту заметку Дрошевский послал эпиграфисту Пшиборовскому, который в той же «Газете Великого Княжества Познаньского» № 161 за 1856 г. под заголовком «Прове Великопольский» поместил чтение надписи: ПРОВЕ, СБИР, КБЕЛ, рис.8.Через год Дрошевский нашел второй камень с изображением лошадки.

Чтение Пшиборовским надписей на Микоржинских камнях
Чтение Пшиборовским надписей на Микоржинских камнях

На сей раз он послал извещение не в газету, а прямо Пшиборовскому, который, как и в первом случае, сообщил о находке Лелевелю, автору многотомной «Истории Польши средних веков» [26], Была прочитана и эта надпись: СБИР, ВОИН, БОГДАН, ИНАВОЙ С. Странно, что, как и в случае с фигурками или камешками из Мекленбурга, перечисляются лишь имела собственные. Однако если на прильвицких фигурках писали, видимо, жрецы, то Микоржинские камин свидетельствовали о воинских захоронениях, т. е. об ином характере вещевых памятников, где принято что-то писать об усопшем, например, возраст. Так что Микоржинские камни вызывают некоторое подозрение. Не все ладно на них и с чтением, ибо М-образный знак обычно означает Е, а не П; не так пишется и О, так что слово ПРОВЕ остается на совести Пшиборовского. Знак ψ обычно читается М, так что вместо СБИР получается СМИР. Точно также КБЕЛ правильнее читать КМЕТ, БОГДАН - ПОГДЛН, а словосочетание ИНАВОЙ С вообще непонятно. Тем не менее, все тексты, рассмотренные Машем, Потоцким, Гагеновым, Колларом и Пшиборовским образуют единый массив по характеру надписей, именам собственным, называющим либо богов, либо город (Ретра), либо профессию (воин) или мужское имя. Все они не выходят ча круг расселения редариев или вендов.

Попытка улучшения чтения некоторыми эпиграфистами. Чтение надписей на Микоржинских камнях показалось некоторым эпиграфистам неудовлетворительным. Из интересных попыток чтения первой надписи можно отметить Цыбульского [16], прочитавшего СМИР, КМЕТ, ПРОВЕ, то есть три несвязных имени, и К. Рогавского, прочитавшего С МИР ПРОВЕ ЧЕСТ, то есть С МИРОМ В ЧЕСТЬ ПРОВЕ. Из попыток чтения второй надписи упомянем чтение Рогавского: С МИР БОГДАН! ВОИН С ЛЮДВОЙ, то есть МИР БОГДАНУ, ВОИНУ С ЛЮДВОЙ! Были и менее интересные чтения. Нам кажется, что все они соответствуют погребальным надписям. Во всяком случае, обращение С МИР в качестве начала надписи вполне соответствует современному начертанию МИР ПРАХУ ТВОЕМУ, и это показывается славянскую основу текста. Не вызывает сомнения и надпись ПРОВЕ, тем более, что она согласуется с изображением. Понятна и надпись КМЕТ - КОННЫЙ ВОИН. В верхней же строке руну КАНО можно прочитать как ТЕЙВАЗ, Т, что даст слово МЕРТ(В). Тогда первую надпись можно прочитать: С МИР(ОМ)! ПРОВЕ МЕРТ(В). Вероятно, речь идет о некотором символическом погребении бога Прове, либо о смерти человека по имени или прозвищу Прове. На другой надписи после С МИР(ОМ) можно прочитать БОГ ДАН ВОИН(АМ) С ЛИТВОЙ. Это как раз и означает поминальную надпись. Особенностью начертания, возможно, является недописанность флексий, вероятно, для лучшего понимания славянами разных стран. Безусловно, что перед нами массовое захоронение воинов; и если, по одной из версий, бог правосудия мертв, то, следовательно, эти воины погибли несправедливо. Для нас тут важно то, что славяне могли написать надгробную надпись германскими рунами.

Попытка улучшения чтения Я. Лецеевским. Польский славист Ян Лецеевский попытался улучшить чтение Пшиборовского, и предложил читать на первом Микоржинском камне слово СМИР как СМИРЬ (из-за иного начертания руны РАЙДО), ПРОВЕ как ЖИРЕТВАН (для этого ему пришлось некоторые руны принять за лигатуры) и КМЕТ как ЛЕДЖИТ (тоже путем принятия некоторых рун за лигатуры). В результате получился определенный смысл: СМИРЬ ПОЖЕРТВОВАННЫЙ ЛЕЖИТ, что позволяло трактовать надпись как надгробную [13, с. 143]. Легко видеть, однако, что подобное разбиение в общем-то простых знаков на простейшие, хотя и улучшает общий смысл текста, но представляет собой явную натяжку эпиграфиста. Однако текст входит в противоречие с характером памятника: жертвам в честь славянских богов надгробий не ставили. Несколько более оправданным является чтение надписи на втором камне, где до этого у Пшиборовского смысл вообще исчезал. Правда, теперь слово СМИР частично объединяется со словом БОГДАН в слово СМИРНОГО, а окончание ДАН в чтении Д как лигатуры ОЧ и АН как ЕЦ образует слово ОЧЕЦ. Слово ИНАВОЙ, которое ряд эпиграфистов читал как ЛЮТВОЙ, Лецеевский прочитал как ЛЮТЕВОЙ, слово ВОИН как ВОЙУ, и С как инициальную букву слова С(ЫНОВИ). Получилось СМИРНОГО ОЧЕЦ ЛЮТЕВОЙ ВОЙУ СЫНОВИ, то есть ЛЮТЕВОЙ (имя мужчины), ОТЕЦ СЫНА-ВОИНА СМИРНОГО [13, с. 147]. Хотя общий смысл получился совсем интересным и увязанным с первым надгробьем, но и тут мы видим нестандартные чтения, отдающие фантазией. Ставить надгробье отцу жертвы в честь бога кажется еще большей нелепицей. К сожалению, позже, когда достижения Лецеевского подверглись справедливой критике, не было замечено, что он продемонстрировал весьма широкие возможности рунического чтения.

Оценка рун Ретры современниками. Интересно, что великий историк России Н.М. Карамзин в своей «Истории государства Российского», появившейся в 1818 году, характеризуя славянскую культуру, писал: «Как бы то ни было, но Венеды, или Славяне языческие, обитавшие в странах Балтийских, знали употребление букв. Дитмар говорит о надписях идолов Славянских: Ретрские кумиры, найденные близ Толлензского озера, доказали справедливость его известия; надписи состоят в Рунах, заимствованных Венедами от Готфских народов. Сии Руны, числом 16, подобно древним Финикийским, весьма недостаточны для языка Славянского, не выражают самых обыкновенных звуков его, и были известны едва ли не одним жрецам, которые посредством их означали имена обожаемых идолов. Славяне же Богемские, Иллирические и Российские не имели никакой азбуки до 863 года» [18, с. 92]. Как видим, надписи, прочитанные Машем, были высоко оценены нашим историком как доказательство существования у западных славян своей письменности, хотя и заимствованной у «готфских народов».

Сходные мысли излагает и польский историк Лаврентий Суровецкий. В докладе по диссертации «Нечто о рунических письменах», 1822 г, он полагает: «...Все главные европейские народы употребляли гласные письмена, и имели собственные свои почерки: однако ж в отношении к народам славянским, по причине недостатка достоверных памятников, сие чрез долгое время подвержено было сомнению и придало некоторым писателям смелость оспаривать у славян оное преимущество. Может быть, многие, основываясь на сем предположении некоторых ученых, поверили бы, что народ, многие века обладавший обширными северными странами, превышавший числом все прочие после падения Римской империи, рассеянный по большей части Европы и имевший тесные сношения с самыми просвещенными в то время странами, что сей народ не употреблял письмен; если бы случайно вырытые из земли истуканы и многие орудия с надписями не открыли бы ошибочного в сем отношении мнения ученых. В герцогстве Меклепбургском, в деревне Прильвице, древнем поселении славян, называемых от прилежащего озера даленцами, найдено около 1690 года в большом котле множество кумиров и орудий, употреблявшихся в капищах... Господа Маш и Воген обстоятельно описали найденные вещи, и, издав в свет свои описания с рисунками, уничтожили все сомнения в древности оных. С того времени они рачительно хранятся частию к библиотеке Рацебургской, частию в Новом Бранденбурге, и собрание сие значительно умножается нвооткрываемыми памятниками... Г-н Маш в своих эстампах изложил таких надписей более 60. Иван Потоцкий, поверявший оные на месте, присовокупляет к ним еще 100 новых надписей... Рассматривая оные внимательно, легко можно убедиться в том, что все народы Европы, названные варварскими, без сомнения употребляли письмена, и что их промышленность доведена уже была до высокой степени, так как сие очевидно явствует из надписей на надгробных камнях и прочих памятниках...» [6, с. 437-444]. Из этих строк следует, что историки культуры придавали весьма большое значение «славянским рунам». Только исключительно предвзятая критика их в середине прошлого века заставила исключить этот крайне интересный материал из истории славянской культуры.

Критика первоисточников, приведшая к отрицанию славянской рунической письменности. Как только появились первые сообщения о существовании письменности у вендов, они, как мы видели, тотчас подверглись суровой критике. И это правильно, ибо наука должна строиться только на совершенно проверенных положениях, иначе ей нельзя будет верить. Но и сама критика бывает разной. Одно дело усомниться в верности интерпретации знака, другое дело поставить под сомнение понимание всего текста, и, наконец, третье - объявить фальсифицированным весь археологический памятник. В первом случае исправление может внести сам эпиграфист, во втором случае придется обратиться к услугам его коллеги, но в третьем случае положение оказывается отчаянным и даже безысходным. Именно такая самая жуткая история и приключилась со «славянскими рунами».

Прогрессирующая атака на прильвицкие находки. Вначале критика в адрес божков из Ретры носила умеренный характер; после выхода в снет монографии Maura, правда, суровый тон прозвучал в статьях профессора из Галле Яна Тунмана [19] и Самуила Бухгольца [20]. Маш ответил на выпады в 1774 году. На этом полемика затихла.

Масла в огонь подлила покупка Яном Потоцким 118 предметов у Гидеона Шпонхольца, младшего брата того златокузнеца, который вместе с матерью продал находки Гемпелю и Машу. Книга привлекла такое внимание, что герцог Мекленбурга Карл приобрел в 1804 году обе коллекции, и Маша, и Потоцкого. Теперь они были выставлены на всеобщее обозрение [21]. Первым осмотрел набор древностей Рюс, и заявил о своих сомнениях в его подлинности. Усомнился в их подлинности и известный славист Йозеф Добровский, хотя и не мог сказать об этом что-либо определенное. Еще суровее и определеннее заявил Яков Гримм: «В прошлом столетии мекленбургский златокузнец не только нашел, но и изготовил несколько божков» [22, с. 513]. И это несмотря на то, что его брат Вильгельм Гримм обнаружил наличие в прильвицких надписях двух рун, не имевших соответствий в германских футарках, что было равносильно публичному признанию новой разновидности рунического письма. Наконец, Конрад Левецов совершенно определенно заявил, что многие фигурки, выставленные в Нойстрелице, изготовлены в семнадцатом, а часть из них - в шестнадцатом веке. Все это вынудило тогдашнего герцога создать следственную комиссию, работавшую 2 года (1827-1829) и в результате допросов свидетелей, в том числе помощника Гидеона Шпонхольца Нойманна, выяснила, что гончар Поль делал формы, Шпонхольц отливал в них фигурки, а Нойманн вырезал надписи, руководствуясь книгой Маша. В то же время коллекция Маша была признана подлинной.

Вывод комиссии не устроил Левецова, и он предложил Берлинской Академии наук в 1835 году статью «О подлинности так называемых ободритских рунических памятников из Нойстрелица» [23], где заявил, что литейщик фигурок из коллекции Маша был либо очень неуклюжим, либо просто дилетантом, что свидетельствует против древности находок. О плохой пластике фигурок писал также Лиш. Словом, дело принимало плохой оборот. Против рунической письменности славян стали выступать даже слависты. Весьма эмоционально послал фигурки и их создателей к Эребу П.Й. Шафарик. Академик И.И. Срезневский в 1848 году высказался так: «Долго верили, а иные верят и теперь, в неподложность этих древностей; но, присматриваясь к ним, нельзя отказаться от всякой возможности доказывать их подлинность; в числе изображений встречаются фигуры рыцарей и охотников, маркиз и маркизов, амуров и психей, к которым руны так же не идут, как и смысл рун и значение вещей к религии славян балтийских. Очевидно, что поддельщик воспользовался старыми дрязгами XVI-XVII века, исказил их, сколько считал нужным, кое-что кое-где поприделал и, сообразно с учеными искательствами того времени и своим понятиям, украсил рунами, смело надеясь на слабость знаний своих ценителей. Некоторые из вещей могли быть и действительно найдены; но, конечно, ни одной не найдено с рунами. Такое же полное сомнение в подлинности пробудили и рунические камни, хранящиеся также в Новом Стрелице и объясненные с таким же пристрастием, как и малознанием Ф. Гагеновым. В недавнее время мысль о северных рунах у славян стала подтверждаться еще надписями на льве Бамбергском и шлеме Штирийском» [24, с. 22]. Выяснилась, однако, ложность рунической атрибуции надписей на шлемах из Штирии и некоторых камнях Арсламеца, ибо на них оказались полуистершиеся латинские письмена.

Итак, факт подложности фигурок коллекции Потоцкого породил волну разоблачений, которая накрыла вначале коллекцию Маша (вопреки мнению следственной комиссии, признавшей эту коллекцию подлинной!), а затем и коллекцию камней Гагенова. Но и на этом деструктивный процесс не остановился, а затронул и надпись на Бамбергском льве, привезенном из славянских земель. Не руническими оказались и надписи на шлеме из Штирии. Осталось дождаться разоблачений находок Микоржинских камней, чтобы разгром рунического письма у славян был полным. И этот последний шаг не заставил себя долго ждать.

Пересмотр рунических находок в Польше. Чтение Воланским имени Христа на одной из фигурок коллекции Маша [8, с. 15; 21, с. 40] лишь увеличило сомнения в ее подлинности, но не принесло успеха эпиграфисту. Ян Лецеевский отозвался о нем так: «Тадеуш Воланский, фантаст-археолог, тоже считая божков первой коллекции подлинными, и даже открыл в одном Христа» [ 13, с. 57]. Ясно, что эпитет «фантаст» не приносит ученому авторитета. Скептически относится научная общественность и к защите подлинности божков Лелевелем, объяснявшим смысл рунических надписей на них [26, с. 400]. Ему возразил Шеппинг, но в защиту фальсификатора выступил в 1850 г, пастор Й. Болл. Этот спор вновь подвиг руководство Мекленбурга на проведение квалифицированной экспертизы, которую поручили сделать Яну Коллару, в то время профессору славянской археологии в Вене. Последний внимательно обследовал фигурки в Новом Стрелице, а вернувшись в Вену, прочитал публичные лекции, в которых признал все памятники, включая коллекцию Яна Потоцкого, подлинными, а гравера Нойманна - клятвопреступником, смалодушничавшим под угрозой пыток. Ян Лецеевский полагает, что «только ослепление и научная поверхностность могли навеять ему такие соображения» [13, с.58]. К большому сожалению, написанная и подготовленная к печати книга Яна Коллара на немецком языке «Боги Ретры или мифологические древности славян, особенно в Западной и Северной Европе» в двух частях так и не увидела свет из-за смерти автора. Игнаций Гануш, прочитавший рукопись, считает, что Коллар не продвинулся в чтении и толковании рун; сам же он придерживался мнения, что «у Потоцкого с уверенностью, у Маша с вероятностью многое сфабриковано».

Как видим, и в Австро-Венгрии, и в Польше полностью разделялась позиция критики славянских рунических надписей, так что атака на Микоржинские камни не заставила себя долго ждать. Ее предпринял профессор А. Малецкий в 1872 г. в статье на польском языке «Что понимать под славянскими рунами и об аутентичности надписей на Микоржинских камнях» [27, с. 126]. «Хотя я не могу смириться с общим результатом исследований профессора Малецкого, - комментирует Ян Лецеевский, - однако признаю, что прильвицким идеала.» в них наступил смертный час. Там он высказал мнение, что фальсификатор использовал как образец начертания pvn из книги Клювера 1757 года [61 ] , то есть руны были вырезаны только в XVIII веке, что как раз и неподлинно» [13, с. 58]. До этого попытку защитить прильвицкие фигурки предпринял в 1860 году Войцех Цыбульский [16, с. 401-464], заметивший сходство между фигуркой Прове в Прильвице и контурным рисунком Прове на первом Микоржинском камне. Однако именно это сходство и послужило позже поводом пристегнуть Микоржинские камни к прильвицким фигуркам; так что если поддельны фигурки, то, следовательно, должны быть поддельны и Микоржинские камни. Во всяком случае, именно такой вывод сделал Иван Ватрослав Ягич, академик Петербургской Академии наук [28; 29 , с. 193-215]. Подробно описав историю открытия Микоржинских камней, он добавил, что по рассказам местных жителей, камней с изображениями в данной местности было много, и, в частности, в фундаментах дома хозяина и Микоржинского замка. Так что материала для деятельности фальсификатора, если такой существовал, было предостаточно.

По сути дела вся пространная итоговая статья И.В. Ягича в «Энциклопедии славянской филологии», вышедшей в 1911 году, посвящена разоблачению фальсификаторов [29], которые якобы перерисовали все изображения рун с издания Клювера 1728 года [30]. Проанализировав не только упомянутые выше находки, но также надписи на Краковском медальоне и на одной находке из Чехии, и приняв во внимание улучшенные чтения надписей на Микоржинских камнях, предложенные рядом исследователей и самим Яном Лецеевским, академик Ягич все-таки приходит к выводу: «Это обозрение, богатое, к сожалению, лишь отрицательными результатами, доказывает, что при нынешнем состоянии науки все мифологические бредни о Стрелецких фигурках должны быть безусловно отвергнуты как неумелый подлог XVIII столетия; что вслед за ними и Микоржинские камни проваливаются как подделка XIX столетия; точно так же и Краковский медальон. Слабые следы славянских имен на подлинных надписях не обнаруживают ни малейшего отступления от германских рун» [29, с. 25].

Мы не будем подробно анализировать все аргументы Ягича за неимением места; на наш взгляд они, хотя и не лишены основания, все же сильно сгущают краски и по большому счету ликвидируют весь задел XVIII-XIX вв. по выявлению одного из видов средневекового письма, которым пользовались славяне. Ясно, что представления о существовании рунической письменности у славян оказались, по мнению И.В. Ягича, лишь «мифологическими бреднями», основанными на фальсификации памятников, то есть на частичном изготовлении самих памятников с надписями в Новое время, частично на гравировке в Новое время рун на действительно древних вещах. Но тем самым был поставлен крест на самой идее какого-то особенного докирилловского письма, по меньшей мере связанного с рунами. И этот авторитетный, но неверный в своей основе взгляд стал отправной точкой для дальнейшего изучения славянской письменности.

Аргументы И.В. Ягича. Для того, чтобы преодолеть критику Ягича, необходимо чуть подробнее ознакомиться вс его аргументацией. «Я обратился к ближайшему рассмотрению якобы славянских рун и начал, естественно, с Прильвицких божков, а именно, с издания Маша-Вогена. Я надеялся найти тут ту же самую или соответствующую экономию в применении рун к очень разным славянским звукам; я ожидал, что славянские руны будут отличаться от германских, если они действительно имелись у славян, как раз передачей специфических славянских звуков, причем определенным образом. Однако как сильно я разочаровался! Какую беспомощность, чтобы не применить более сильного выражения, я открыл в языковом и орфографическом отношении в этих славянских письменах! Подумаем, что даже слово БОГ на Прильвицких фигурках колеблется между написанием собственно БОГ и БОК, БОХ и БОКГ! Божество, о котором , собственно говоря, даже и теперь неизвестно, как читать его имя, ЖИВА или ДЗЕВА, на этих фигурках написано так ЗИВА, ТЗИБА, ЗИБА и ЗИИБА; в последних формах I выражено через IE и IH!» [5, с. 389]. Как видим, Ягич ожидал чуда, видя проблему совсем не такой, какой она была на самом деле. Он ожидал увидеть германские руны, приспособленные к славянским звукам - и так действительно могло быть, если бы славяне пользовались этой письменностью в течение нескольких столетий. Однако для славян руны оставались германским письмом, которое они «арендовали» только затем, чтобы германцы понимали славянские надписи, подобно тому как мы в наши дни на международных конференциях, будучи русскими, пишем свои фамилии латиницей. Например, моя фамилия ЧУДИНОВ в заграничном паспорте по французской транслитерации написана как TCHOUDINOV. Однако в аэропортах билеты выписывают по-английски, где моя фамилия выглядит CHUDINOV. Правда, теперь ее следует прочитать ЧАДАЙНОУ. Для верного чтения ее приходится изменить в CHOODEENOFF. Но тут возникает вопрос: почему одна и та же фамилия выглядит как TCHOUDINOV, CHUDINOV и CHOODEENOFF? Почему такие колебания в написании? А ответ прост: потому, что эти надписи предназначены либо для разных людей, либо для разных целей. Точно так же и тысячу лет назад могли по-разному писать имя ЖИВЫ или ДЕВЫ, а также слово БОГ. Кстати, в славянскиех языках, особенно в южнославянских, вполне возможны дифтонги, и какие-то славянские племена могли произносить не ЖИВА, а, например, ЖИИВА, не ДЕВА, а ДИЕВА. Что же касается колебания в написании глухих и звонких, то в средние века многие имена и в германских языках имели разное написание, например, ДИТМАР и ТИТМАР, название народа ОБОДРИТЫ и ОБОТРИТЫ, РЕДАРИИ, но жители РЕТРЫ. И если германцы колеблются в латинском написании своих же имен собственных, то почему должно вызывать удивление то, что славяне еще больше колеблются в написании чужой письменностью весьма отличных от германских славянских собственных имен? Так что И.В. Ягич начал с предвзятого мнения, от которого он впоследствии не отказался, но лишь усилил его. И в первую очередь он считает подложной надпись на фигурке Прове. Теперь задумаемся: в чем состоит суть подлога по Ягичу? На этот вопрос хорошо ответил И.И. Срезневский: Некоторые из вещей могли быть и действительно найдены; но, конечно, ни одной не найдено с рунами. Итак, сомнения вызывали в ряде случаев не сами вещи, но надписи на них, которые были явно выполнены позже XI в. Однако почему акцентируется время создания надписей? Ведь и в XVIII в., и в XI в., германские руны были одинаково чужды славянам, являлись для них образцом письменности их соседей, для которых, собственно, и предназначались надписи. Иными словами, на наш взгляд, на большинстве фигурок вообще нет славянских (т.е. слоговых) надписей! И в этом смысле опровергать нечего. Другое дело, если бы удалось найти на них подлинно славянские надписи - в этом случае само существование славянских письменных знаков подтвердило бы подлинность фигурок. По странной прихоти судьбы, такая надпись действительно есть, и находится она на фигурке как раз бога Прове. Однако ее-то Ягич и не заметил.

Вот теперь начинается детективная часть нашего расследования. Для изображения Прове Ягич скопировал рисунок из монографии Я. Потоцкого, рис. 9-3. На груди представлены бусы, которые образуют какой-то странный зигзаг вместо того, чтобы провиснуть по цепной линии, как им положено. Это - незначительная необъяснимая странность, но и только, и понятно, что на нее никто не обратил внимания. Однако дотошный Ян Коллар привел совершенно иное изображение, рис.9-1 и 9-2; его, вместе с рисунком Потоцкого, успел воспроизвести в своей брошюрке граф Александр Пшездзецкий [32] в маленьком приложении. Как видим, на груди изображены вовсе не бусы, а некоторая надпись, на которую уже трудно не обратить внимания. Правда, описание фигурки Прове как будто бы эту надпись не выдает: «Прильвицкий божок с именем Прове, как мы сообщали выше, отлит из смеси свинца и серебра, выпуклый и уплощенный, имеет большую голову, почти квадратную, лыс со лба, имеет длинные волосы на теле... Одет в длинное платье со складками, связанное на груди в извилистые узлы, заплетенные тесемками, с длинными рукавами в складках. Плечи Прове опущены, одна рука уперта в бок...» [32, с. 26-27]. Как видно из описания, ни о каких бусах на груди речи нет, напротив, говорится об узлах, складках и тесемках. Типичное узелковое письмо, характерное именно для славян! Однако пока никто этой надписи не замечает; Лелевель, копируя Потоцкого, воспроизводит «бусы» [26], рис. 9-4, как и Ягич[29,с. 13]. Удивительно, но даже современный эпиграфист Г.С. Гриневич, познакомившись, видимо, с брошюрой Пшездзецкого (он воспроизводит рисунок Коллара, хотя и довольно неточно), и, пытаясь прочитать на божке подлинно славянские надписи, читает не то, что изображено на груди (как раз на груди он усматривает карту созвездий), а германские руны [33, с. 15, рис. 7], принимиая их за славянское слоговое письмо! Вот уж воистину: если не хотят видеть славянские знаки, их и не находят!

Вид фигурки Прове по рисункам разных исследователей
Вид фигурки Прове по рисункам разных исследователей

Между тем, вся критика Ягича исходит именно из подложности фигурки Прове. Доказывая подложность Микоржинских камней, он ссылается на сходство рун на них с рунами на фигурках из Прильвица (позже хранящихся в Нойстрелице, называемом Ягичем Стрельцом, по его исходному славянскому названию), и в первую очередь на фигурке Прове. «Вообще тип Микоржинских рун тот же самый, что и Стрелицких. Этого факта не мог отрицать даже такой горячий защитник Микоржинских камней, каким был покойный Пекосинский. В своей монографии [34, с. 26-27] он откровенно признавал, что подложность стрелецких фигурок, если ее. допустить, повлечет за собой также подложность Микоржинских камней...» [29, с. 12]. Вся критика Ягнча основана на сличении рун; он нигде не приводит изображений Коллара. Между тем, уже Пшездзецкий, говоря о Потоцком, пишет, что фигурки и утварь второй коллекции тот «срисовал (правда, не очень подробно) и издал» [32, с. 16], так что все обвинения Ягича в фальсификации покоятся на рассмотрении «не очень подробно» воспроизведенных надписей! И действительно, легко видеть, что на рис. 9-1 на лбу Прове имеется надпись R1, а на левом боку -надпись ZI, что можно понимать как РИЗЫ. Между тем, никто из других исследователей эту надпись не воспроизводит; не известна она и Ягичу! Так не правильнее будет набраться научного мужества и обвинить в фальсификации и Потоцкого, и Лелевеля, и Ягича за то, что вместо реального изображения божка Прове они дали схематическое и на его основе составляли суждение обо всей славянской письменности венедов Ретры?

Надпись РИЗЫ, видимо, должна привлечь внимание немецкого посетителя храма Ретры к одежде Прове и к его узелковой надписи; но именно это дополнительное указание, как и сама славянская надпись были изъяты учеными в их анализе! Тем самым мы не хотим сказать, что данная подтасовка была сделана сознательно; но факт остается фактом: вторую коллекцию описывал не скрупулезный и педантичный немец Маш, а автор фантастического романа «Рукопись, найденная в Сарагоссе» поляк Потоцкий, которого интересовали, разумеется, не всякие там морщинки, узлы и буквы на лице фигурки, а общий вид объектов; если у Маша помещены подробнейшие гравюры на меди, то у Потоцкого - весьма живописные акварели. Зато по числу воспроизведенных объектов Потоцкий превзошел Маша! Лелевеля тоже интересовало число древних объектов, а не их подробный вид, и он давал вообще скорее намеки на них, чем их развернутую характеристику. Л Ягич, такой ранимый и видящий кругом сплошные фальсификации, предпочел опереться на то, что уже было в научном обороте, не удосужившись обратиться к лучшим прорисовкам. В результате были получены скоропалительные выводы тем человеком, который писал о возможности делать какие-либо суждения в области славянских надписей: «я не ошибусь, если скажу, что ни Левецов, ни Лиш не обладали необходимыми знаниями, чтобы рассматривать вопрос в этом направлении. Большинство славянских ученых, напротив, сталкиваясь с этим предметом, были в своих выводах столь некритичны, столь предвзяты, что они со своими врожденными языковыми знаниями совершенно не способствовали решению вопроса» [28, с. 194]. Оказывается, все вокруг были предвзяты и шагали не в ногу, и только Ягич, подменив реальное изображение на беглый эскиз, шагнул в ногу, перестав «оперировать такими сомнительными крупными авторитетами, как, например, В. Гримм», который утверждал, что каждый, кто видел фигурки из Прильвица своими глазами, «высказывался за их подлинность» [28 с. 194]. Разумеется, что граф Александр ПшездзецкиЙ по этой шкале вообще не относился к авторитетам; между тем, он утверждал, что среди первой коллекции находился «жертвенный нож (№ 58) с рунической надписью ПРОВЕ и жертвенная чара (№ 43) с различными руническими надписями, между которыми находилась также выгравированная надпись ПРОВЕ», и что Маш заключил из анализа этих предметов жертвенного инвентаря, что «среди божков Ретры должен находиться также божок. Прове (вопреки прямо противоположному утверждению современника Ретры Гельмольда) [2, с. 139]. и что он, вероятно, находился первой коллекции, откопанной в 1687 г.» [32, с. 16]. В таком случае, к числу фальсификаторов надо относить и Маша, обнаружившего данное имя на ноже и чаре, а великогерцогскую комиссию обвинить в соучастии с ним, ибо она признала его коллекцию подлинной.

Итак, на фигурке Прове имелась славянская надпись; и если бы ее удалось прочитать по-славянски и показать родство с другими славянскими надписями, это явилось бы полной реабилитацией божка Прове в смысле его неподложности. К счастью, мы это вполне можем сделать. На рис. 10-1 мы изобразили крупным планом монограмму на груди Прове, а на рис. 10-2 ее чтение. Мы читаем ее так: РУСЬ СЬКЪЛАВИНОВЪ. В том, что такая лигатура для слова РУСЬ возможна, нас убеждает гончарное клеймо на горшке из Киева [35, с. 59, табл. III, № 9], рис. 10-4, которое иы читаем НА РУСЬ или НА РУСИ, рис. 10-5. А чтобы не было сомнения в разложении монограммы, автор надписи продублировал первые три знака, но не налспом, а вмятинами; они читаются СЬКЪЛА, поясняя наименее понятные элементы надписи, рис. Ш-3. Вообще говоря, надписи такого типа существуют и вне Германии; например, на поясной пряжке из Врапа в Албании [36, с. 191, рис. 1 -4], рис. 1 -6, можно прочитать БОМЕ, БОМОВА РУСЬ, т.е. ЧЕХИ, ЧЕШСКАЯ РУСЬ. Такого типа надписи могли делать только славяне, да и то, в I тысячелетии н.э.Так что, согласно надписи, ободриты считали себя СКЛАВИНАМИ.

Наше чтение надписей национальной принадлежности
Наше чтение надписей национальной принадлежности

Итак, в подлинности надписи на божке Прове убеждает то, что она помечала место изготовления, подобно тому как это делалось, например, при создании посуды или поясных украшений. Фальсификатор не мог придумать подобного клейма, ибо для этого он должен был бы прекрасно разбираться в технике производства раннесредневсковых славянских изделий. Тогда как по И. Ягичу, напротив, фальсификатор был невежественным человеком, который привносил в средневековые славянские надписи особенности современной ему немецкой орфографии, а в его доме не было никаких книг, кроме книги Маша.

Для нас же прочитанная надпись весьма информативна независимо от того, была ли она нанесена на фигурку Прове в XI в., или ее скопировал фальсификатор в XVIII в. с какого-то иного изделия XI в. Ведь даже если надпись является копией, она передает смысл своего протографа, и в этом смысле является подлинно славянской в отличие от германских рун, которые изначально не были славянскими. Таким образом, наличие славянской надписи на фигурке Прове несомненно, и ее мог сделать только славянин. Следовательно, обвинение в подложности этой фигурки, выдвинутое В. Ягичем, ложно, из чего можно сделать весьма далекоидущие выводы о подлинности и других опороченных памятников.

Другие славянские слоговые надписи на предметах из Ретры. Среди многих фигурок богов Ретры наше внимание привлек божок Цирнитра, рис. 11 [2, с. 120, § 224]. Легко видеть, что фигурка является комбинацией из двух образов, зооморфного и антропоморфного. На антропоморфной части скорее угадывается, чем виден погрудный скульптурный портрет бородатого мужчины с бусами, на зооморфной различима морда и передняя лапка рептилии. Надпись на изогнутом туловище, переходящем в руку женщины германскими рунами гласит: ZIRNITRA. Под лапкой рептилии видна, однако не вырезанная, а отлитая надпись слоговыми знаками, которую оказалось возможным прочитать. Правда, читается не весь узор, а лишь его верхняя часть, рис. 12-1. Весьма хорошо различимы знаки СЬ и ЛА, остальные скорее угадываются, чем различаются. Третий знак в виде вертикальной палочки чуть толще вверху и тоньше внизу, что мы определяем как И; соседний знак является лигатурой из ВЬ (BE, ВЯ) и НЪ. Кружок и штрих в конце надписи можно принять за лигатуру СЬ и КИ. Тем самым получается слово СЛАЙВЯНЪСЬКИ, рис. 12-2. Правее размещен похожий на U знак БО, а над ним -небольшой значок ГЪ, что образует слово БОГЪ, рис. 12-4. Наконец, еще правее и выше отлиты два знака, первый из которых БЕ, а ко второму необходимо пригладываться, чтобы заметить, что это ЛЪ. Тем самым образуется слово БЕЛЪ, рис. 12-3. А вся надпись целиком читается так: СЛАЙВЯНЪСЬКИ БЕЛЪБОГЪ, СЛАВЯНСКИЙ БЕЛБОГ.

Интересной особенностью бога Цирнитры является также то, что в руках у мужчины находится нечто вроде копья, а побивает он некого гада. Это похоже с одной стороны, на поражение святым Георгием змея с помощью копья, с другой стороны, на поражение Перуном Велеса в виде гада. Поэтому до некоторой степени данный славянский бог может быть сочтен за бога-борца с нечистью и бога-силача.

На обороте мы видим несколько иную композицию: у рептилии лапка вытянута назад, а место бородатого мужчины заняла женщина, или, точнее, русалка, а копье теперь выглядит , как окончание ее длинного, свернутого в петлю хвоста, рис. 13-1. Если понимать отдельные части композиции как объемные слоговые знаки, то их можно прочитать. Так, морда рептили вместе с деревом над ней и туловищем на рис. 13 образуют знак СИ, само туловище рептилии с предшествующей и последующей частями можно прочитать как ЛЪ, голову и правую руку женщины можно принять за знак НО, изгиб хвоста русалки за знак БО и, наконец, острие хвоста - за ззнак ГЪ. Получаем надпись СИЛЬНОБОГЪ, рис. 13-5. Кроме того, копье читается КО, а круг - ВА, что образует начало популярной надписи на кованых изделиях, КОВАНЪ. Впрочем НЪ тоже можно заподозрить в теле рептилии как перекладине и двух мачтах рядом, рис. 13-6. Возможно, что часть изделия была откована и прикреплена к отлитой части, например, кольцо. Тем самым с точки зрения слоговых надписей Цирнитра является одновременно и СИЛЬНОБОГОМ, побеждая небольшого дракона (представителя подземного мира), и БЕЛБОТОМ, то есть просто богом, в отличие от черных богов, которые позже связывались с подземным миром и представляли собой силы тьмы.

Общий вид бога Цирнитры Наше чтение надписи на боге Цирнитре
Общий вид бога ЦирнитрыНаше чтение надписи на боге Цирнитре

Еще один божок по имени ЗОИС (так было прочитано имя этого божка) |2, с. 142, § 227] имеет на обороте отлитую (не вырезанную!) надпись, рис. 14-1. Эта надпись рунами была прочитана как ЗОИС, рис. 14-2, хотя такого названия прежде не встречалось. Наверху начертаны две лигатуры, рис. 14-3. Первая из них может быть разложена на слоговые знаки БЕ и ЛЪ, что дает слово БЕЛЪ, рис. 14-4. Вторая разлагается на знаки БО и ГЬ, что образует слово БОГЪ, рис. 14-5. Тем самым получается слово БЕЛЪБОГЪ.

Между тем легко заметить, что если отлитую надпись предполагалось использовать как печать, она должна быть нанесена зеркально. Мы имеем возможность отразить ее в нужное положение, рис. 14-6. Но в таком случае она удивительно совпадает с надписью на рис. 12-2, только первым знаком тут является СЬ не из СЕ, а из СИ. В остальном мы видим начало той же надписи: СЬЛАЙВЯ(НЪ), рис. 14-7. Следовательно, и здесь была отлита надпись БЕЛЪБОГЪ СЬЛАЙВЯНЪ, что, видимо, было стандартным пояснением отливок. Таким образом, никакого ЗОИСА на самом деле не было, а литая надпись оказалась не германской, а славянской слоговой. Это - еще один аргумент в пользу подлинности коллекции Маша.

Общий вид бога Цирнитры Наше чтение надписи на боге Цирнитре
Наше чтение объемной фигурки ЦирнитрыНаше чтение надписи на божке ЗОИС

Итак, мы лишний раз подтвердили справедливость выводов великогерцогской комиссии, признавшей коллекцию памятников Ретры, принадлежавших Машу (+ фигурка Прове), подлинной. Теперь мы проверили это новым способом -нахождением на изделиях Ретры славянских слоговых знаков, о существовании которых ни один фальсификатор знать не мог, поскольку они не были описаны Машем, оставшись вне поля его зрения.

Современные фальсификации божков из Ретры. До некоторой степени к числу фальсификаций можно отнести ложные чтения надписей и вытекающие отсюда атрибуции памятника, когда речь идет не просто о случайной неудаче эпиграфиста, но о заведомом пренебрежении им элементарными правилами работы с текстом, например, когда он что-то приписывает, или, напротив, не читает, или искажает рисунок знаков. Мы уже говорили о дешифровках ГС. Грнневича, не вдаваясь в подробности. Теперь рассмотрим один из его результатов, где он, ссылаясь якобы на работу Классена (какую именно, Г.С. Гриневич нигде не уточняет), читает надпись на одной из фигурок храма Ретры (в действительности у Егора Классена такой работы нет). Гриневич приводит только саму надпись со своим чтением, рис. 15-4 [33, с. 16, рис. 8-3]. Если прочитать руническую часть, получается имя ПЕРКУНУСТ, что сразу наводит на предположение о заимствовании надписи у Маша, Что же касается фигурок Ретры, то там действительно есть божок Перкунуст, на котором действительно есть надпись, рис. 15 [43, фиг. 6, § 116, с. 76]. Сам божок невелик, рис. 15-1, надписи у него сосредоточены как на подоле одежды спереди, рис. 15-2, так и на луче, а также на голове и на теле сзади, рис. 15-3. Две руны луча Г.С. Гриневич не читает; затем он читает первую строку надписи на одежде (МОЖЕ ЯКИШЬ ЛО), но выпускает вторую строку и два знака третьей. Затем он читает четыре оставшихся знака третьей строки и одиночный межстрочный знак (ШЬ РОКО ЖИЛО), а также всю четвертую строку , кроме последнего знака и межстрочный знак (ЯЖЪ СИЛЕШЬ), затем последний знак четвертой строки (ЛО), придумывает знак И, и, наконец, читает начало надписи на голове обратной стороны, строку из двух знаков (МОИ). Остальные 7 знаков головы и знаки на спине фигурки он не читает, рис. 15-4. Тем самым надпись читается выборочно, в словах СИЛЕШЬ и ЛОИ знаки ШЬ и ЛО поменялись местами, а И в ЛОИ придуман эпиграфистом. Знак КИ в слове ЯКИШЬ на самом деле имеет чтение И. Полный произвол!

Надпись на фигурке Перкунуста и се чтение Г.С. Гриневичем
Надпись на фигурке Перкунуста и се чтение Г.С. Гриневичем

В действительности здесь начертано начало литовской молитвы, и комментируя ее В. Ягич, пишет: «...Если фальсификатор действительно на божка ПЕРКУНУСТА нанес литовскую формулу, то он поступил из лучших побуждений, полагая, что прусское действительно можно считать за вендское... Маш читал эту формулу так: PERCUN DEVVAITE NEMUSEA UND MAN, но уже Туннманн заметил неправильность так читаемой формулы и попытался ее откорректировать, расставив слова так: PERCUN DEWAITE NE MUSEIS UND MAN... Лазиус (польский дворянин второй половины XVI века) сообщил молитву, которую обыкновенно посылали крестьяне этому божку: PERCUNE DEWAITE NIE MUSKI UND MANAN DIRWAN MELDZIV TAN PATEN MIESAN, то есть ПЕРКУН, МАЛЫЙ БОГ, НЕ БЕЙ НА МОЕ ПОЛЕ, Я САМ ДАМ ТЕБЕ ЭТО МЯСО» [29, с. 199-200]. Следовательно, данная надпись принадлежит действительно божку из храма Ретры, и заимствована она не из работы Классена, а из работы Маша. Посмотрим, однако, как эта молитва выглядит в славянском понимании [33, с. 16], рис. 15-4. У Г.С. Гриневича имя ПЕРКУНУСТ превращается в выражение МОЖЕ ЯКИШЬ ЛОШЬ РО, а оставшаяся часть - в КО ЖИЛО ЯЖЬ СИЛЕШЬ ЛОИ МОИ. Надпись мало вразумительная, но эпиграфист «дотягивает» ее до значения МОЖЕТ БЫТЬ КАКОЙ-ТО ЛОСЬ ЖИЛ ГОДЫ, Я ЖЕ НАПРЯГ ЧЛЕНЫ МОИ. И поясняет: «Я полагаю, что данная надпись сделана охотником, убившем лося. Чтобы боги (или бог) не разгневались на него за содеянное, охотник приносит им (или ему) в жертву металлическую статуэтку ... сообщая при этом очень деликатно, что он дс не убил лося, а всего лишь напряг члены (мускулы свои). По всей вероятности, слово «убить» было запретным» [33, с. 72].

Странное мнение! Если отталкиваться от польского языка (а Гриневич теперь для перевода литовской молитвы пользуется почему-то польским, а не древнерусским словарем, хотя переводит надписи вроде бы того же самого храма РЕТРЫ), то там нет слова СИЛЕШЬ, а есть выражение СИЛИШЬ СИ (Гриневич в другом чтении приводит возвратную частицу СИ в немецком произношении ЗИ, [33, с. 72]), а слово ЛОИ сам Гриневич дает как САЛО, ЖИР (там же). Но ЖИР нельзя НАПРЯЧЬ, как им нельзя и ПОСИЛИТЬСЯ. Непонятно почему ЛОШЬ (ЛОСЬ) ЖИЛО, а не ЖИЛ, и РОКО, а не РОКИ или сколько-то РОКУВ. Похоже, что Гриневич с польским языком не знаком даже в малой степени. Нечего и говорить о том, что поскольку подлинная надпись и изображение фигурки не приводятся, Гриневич волен делить текст на слова как хочет! На самом деле у него слово ЛОШЬ составлено из рун, между которыми не прочитано 8 знаков, а слова СИЛЕШЬ и ЛОИ подтасованы, ибо их он должен был прочитать СИЛЕЛОШЬ. Слово ЯКИШЬ и РОКО на подлинной надписи обладают не стрелочками, а знаками, которые надо было прочитать И и НА, так что слова бы получились ЯИШЬ и РОНА; вместо ЯЖЬ надо читать ЛАЖЬ, вместо МОИ - МОЖЕ. Так что даже если читать только те знаки, которые читал Гриневич, и по его же правилам чтения, в результате получится текст МОЖЕ ЯНОШЬ ЛОШЬ РОНА ЖИЛО ЛАЖЬ СИЛЕЛОШЬ МОЖЕ. И опять мы вынуждены констатировать, что многие начертания германских рун, приведенные в этом тексте, не имеют ничего общего со славянскими слоговыми знаками.

Что же касается Перуна, то этого бога легко выделить среди остальных: вокруг его головы идут лучи, а голова сзади является мордой льва. Если в нем Гриневич заподозрил охотника, значит, самой фигурке он не придал никакого значения, а все суждение выведено из фантастического толкования надписи. Еще более странно, что Гриневич уверяет, что берет эту надпись не из монографии Маша, а у «Классена».

Но у Классена ее нет, да и зачем было бы брать из вторых рук то, что существует в подлиннике (монография Маша имеется в Москве не только в Российской государственной библиотеке, но и в Исторической библиотеке)? И зачем брать выборочные значения ОДНОЙ надписи, когда их у Маша и Потоцкого где-то порядка 180 (тогда как у Гриневича ВСЕХ надписей только около 150)? Ответ тут один: Гриневича источники совершенно не интересуют, и потому их позволительно путать. Л изображение Перуна уж никак не похоже на вид напряженного охотника, потому Гриневич его и не привел.

Это один из примеров современного произвола в отношении фигурок Ретры. А вот и другой. Одним из популяризаторов славянской мифологии выступает Александр Игоревич Асов (Барашков). С книгой А.Г. Маша [2] Асов, судя по некоторым моментам, познакомился из статьи Антона Платова в сборнике [38, с. 9-28]. Каково же было наше удивление, когда в ссылке Платова на эту работу Андреас Готтлиб Маш стал человеком по имени Андреас, и с фамилией Готтлиб [38, с. 9], а название трансформировалось с «Богослужебные древности оботритов из храма Ретры на Толленцком озере» в «Богослужебные Оботритов», да еще с ошибкой в слове Dienst, которое было передано как Dienft. Из этого сразу следовало, что автор данной заметки находится не в ладах с немецким языком. Еще большее удивление вызвала фраза Платова: «Среди значительного количества надписей могут быть прочитаны только две, постоянно повторяющиеся, rhetra и radegast» [38, с. 11]. Судя по тому, что оба слова написаны с маленькой буквы, а также исходя из смысла фразы, вся книга «некого Андреаса Готтлиба» [38, с. 8] оказалась совершенно неизвестной Платову, ибо суть этой книги как раз и состояла в чтении надписей и интерпретации полученных имен. Следовательно, он ограничился только разглядыванием и копированием картинок, а в смысле понимания рунических надписей значительно уступал Машу.

Но то А. Платов. А что же А. Асов? Он в подписи к одной из иллюстраций пишет: «На тыльной стороне статуи Велеса из Ретры, согласно гравюрам из книги Masch Andreas Gottltb «Die Gotes...» (Berlin, 1771)...» [37, c. 42]. Вот так штука! Фамилия Маша превратилась в имя, второе имя - в странную фамилию ГОТТЛТБ, а название книги стало звучать как «Готы...»! Асов перекрыл Платова! Такое пренебрежение к немецкому языку можно только поискать! - Кстати, откуда он знает, что перед ним - Велес? Оказывается, на картинке, которую он привел, есть пояснительная подпись: «Оплавленная статуя Велеса из Ретры V-XI вв. Гравюра XVIII века. Надпись: ВЕЛЕСЪ ВИЛЪ» [37, с. 41]. Вот так, ни больше, ни меньше! Оказывается, то ли в десятом веке в Ретре писали кириллицей и ставили твердые знаки, то ли Асов ухитрился каким-то образом вычитать твердые знаки из рун. Но как? Обращаемся к тексту Маша. У него явно написано ИПАБОРГ, да иначе соответствующие руны по-немецки прочитать и нельзя, рис. 16-1.

Чтение рунических надписей Машем, по Гриневичу и Асовым
Чтение рунических надписей Машем, по Гриневичу и Асовым

Но если Маш читает 7 знаков как 7 букв, а при чтении по Гриневичу получается 13 букв, ИМОПЕСИ ЧЛКИЗА, то по Асову в надписи ВЕЛЕСЪ ВИЛЪ имеется 10 знаков. Это слишком много для буквенного чтения, но слишком мало для слогового. Удивительно читаются и другие надписи. Так, на «Зодиакальном блюде из Ретры» он читает ПЕРУН, РАДОМАНТ, ЛАДО", СКОРПЕН [37, с. 35], тогда как по Машу надо прочитать ЗИБОГ, РАДЕГАСТ, МЕМИС, ИАПАН, рис. 16-2, 16-3, 16-4. и 16-5.

После этого уже не возникает удивления, когда на фигурку Перкунуста (Перуна), на которой даже в воспроизведении Асова видна руническая надпись ПЕРКУНУСТ, А.И. Асов смотрит как на Коляду [37, с. 136]; на Цирнитру - как на Ящера и богиню Смерти [37, с. 29], на Радегаста - как на Хорса [37, с. 77], зато Перуном делает постороннюю фигурку [37, с. 111]. Никаких объяснений на этот счет Асов не дает. Иными словами, возникает полнейший произвол в чтении и интерпретации памятников.

Узелковое письмо как разновидность слогового. Идею существования узелкового письма на Руси выдвинул тот же А.И. Асов (Барашков), нашедший его на ряде заставок из богослужебных книг и изображений на ювелирных изделиях [39, с. 28-32]. Действительно, мотив разного рода узлов и переплетений часто помещался на средневековых изображениях. Можно допустить, что в каких-то, весьма редких случаях, нечто похожее можно было связать и с помощью нитей. А.И. Барашков отмечает, что стиль рисунков с узлами и различными, чаще всего демоническими, фигурами, был назван известным ученым прошлого века Ф.И. Буслаевым тератологическим (от греческого слова τεραζ - чудовище). Рисунки такого типа изображали переплетенных змей, чудовищ и людей. Кроме того, А.И. Барашков отмечает, что помимо словосочетаний «связать мысль», «намотать на ус» и других в том же роде, свидетельствующих о пережитках существования какого-то узелкового типа информации на Руси, волшебный клубочек в сказках обычно давала баба Яга добру молодцу, чтобы он смог отыскать дорогу в иные страны или даже в подземный мир. Уже из сказанного можно сделать вывод, которого не заметил или не хотел заметить данный исследователь - о связи узелкового типа сообщения информации, о клубках и плетенках с нижним миром хтонических существ. Об этом же свидетельствует и красочное описание А.И. Барашковом процедуры извлечения клубочка волхвом: клубочек достается из берестяного короба, а короб находится в ТАЙНИКЕ. Это вызывает удивление, ибо сам по себе клубок ниток является принадлежностью любого дома и ничего волшебного в себе не заключает.

Все историки письма считают узелки более близкими к пиктограммам, чем к фонетическим знакам, насколько об этом можно судить по известным американским примерам такого письма типа КИПУ или ВАМПУМ. Даже в наши дни узелки на платке лишь напоминают о некоторых обязанностях человека, не говоря о них напрямую. Отождествляет узлы с пиктограммами и А.И. Барашков, полагая, что один узел изображает Рода, другой - Солнце или Хорса, третий - Дажьбога и т.д. В общем с этим можно согласиться. Однако конкретные интерпретации, на наш взгляд, носят характер простых догадок, не подкрепленных существенными доказательствами. О том, что узелками можно записывать обычные тексты, Барашков не сообщал ничего. Так что честь рассмотрения узелкового письма именно как письма, а не пиктограмм, скорее принадлежит нам.

В то же самое время, вряд ли этот тип передачи информации можно считать самостоятельным видом письменности. На наш взгляд, узелковые знаки являются разновидностью слоговых, стилизованными под узлы. Иными словами, когда-то очень давно, еще у праславян, возможно, узелковое письмо и существовало; однако в средневековой Руси под него оформляли вполне понятные слоговые знаки.

Рассмотрим два примера, приведенных самим А. Барашковым. Вот заставка из Симоновой псалтири (XIII век), рис. 17-1 [39, с. 30, рис. 2 а]:

Наше чтение знаков на заставке из Симоновой псалтири
Наше чтение знаков на заставке из Симоновой псалтири

На ряде завитков содержатся группы знаков или лигатуры, которые мы прочитали сбоку, сохраняя ту же нумерацию. Получилась фраза: СЬВЯЖИ ВУЗЕЛЪ ЖИВОЙ ТОЙ РУНА-БЕЧАТИ, то есть СВЯЖИ В УЗЕЛ ЖИВОЙ ТЕ РУНЫ-ПЕЧАТИ!, рис. 17-2, 17-3, 17-4, 17-5 и 17-6. Поскольку под РУНАМИ, как мы выяснили [40, с. 118-121], понимаются знаки славянской слоговой письменности, художник, рисовавший заставку, предлагает связать в узлы именно ее знаки. А связанные в узлы, эти знаки уже приобретают характер ПЕЧАТЕЙ, т.е. удостоверяют подлинность документа. Тем самым, выясняется иное назначение нарисованных узлов: не столько передача информации, сколько фиксация ее важности и/или подлинности. Правда, об этом нам поведали не сами узлы, а надписи около них.

Тем самым, наличие узелков подтверждается параллельным текстом, из которого следует, что узелки оказываются подлинными «юридическими знаками», то есть знаками, подтверждающими подлинность документов.

Наше чтение узлов на изображении грифона
Наше чтение узлов на изображении грифона

Можно рассмотреть и другой пример из той же работы. Так, весьма сложной оказывается узелковая надпись на мифологическом существе, которого Барашков обозначил как грифона, рис. 18-1 [39, с. 30, рис. 2 д]. Помимо солярного знака справа вверху тут имеется большой узел слева, узел поменьше справа и, наконец, довольно затейливый узел внизу, вбирающий в себя продолжение крыльев и хвоста грифона. Можно также заметить и самый верхний знак, образуемый продолжением луча солнца влево (слоговой знак БО) и переходящий влево же в петлю (ГЪ), что образует слово БОГЪ. Весь текст будет таким: БОГА-ЗЬВЕРУ ПЕЧАТА СЬЗВДАЛЕВЕ РУНЕВЕ, то есть БОГА-ЗВЕРЯ ПЕЧАТИ СУЗДАЛЕВЫ РУНИЧЕСКИЕ, рис. 18-2. Тут отмечается еще раз, что назначение узлов состоит в их свойствах быть печатью; кроме того, еще раз подчеркивается принадлежность к Суздалю. Возможно, что Суздаль был определенным духовным центром, сохранившим древние традиции. Тем самым, основная мысль А. Барашкова о возможности читать нарисованные узлы подтверждается.

А Барашков отмечал, что богатые узлы содержатся на шведских камнях. В самом деле, ряд шведских рунических памятников (рунных камней) содержит петли и узлы в качестве орнамента. Этот орнамент читается как любое узелковое пиьмо по-славянски, образуя осмысленные фразы. Вот, например, памятник из Упланда [41, с. 53, рис. 24], рис. 19.

Шведские рунические камни. Узелковый вариант слогового письма наиболее труден для чтения, поскольку с одной стороны, один знак плавно переходит в другой или, напротив, сверху перекрывается элементом другого знака, а с другой стороны, вес знаки стилизованы под петли, и потому различие между ними сведено к минимуму. Поэтому вероятность ошибочной интерпретации надписи здесь особенно высока. Тем не менее, мы пытаемся прочитать узлы на шведском камне слева направо и сверху вниз, не обращая внимание на содержание шведского текста, начертанного рунами.

Мы читаем: КЪРУГОВА РУНОВА ПЬРУСЬКА БЕЧАТЬ ПЬЛАЧЕТЬ ЗА ВИКИНЬГОВЪ-ЧЕХОВЪ. Это можно понимать так: КРУГЛАЯ РУНИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ ПРУССИИ ОПЛАКИВАЕТ ВИКИНГОВ-ЧЕХОВ. Тем самым из текста явствует, что в состав викингов входили чехи, часть которых пала в боях. Подлинность сообщения подтверждает руническая печать, распространенная среди славян Пруссии; вероятно, в средние века в качестве Пруссии рассматривалась н Скандинавия. Тем самым данная надпись позволяет увереннее говорить о наличии в составе варягов славян - подобное предположение не раз выдвигали историки. Иными словами, викинги представляли собой военизированные группы разного этнического состава, включая в себя скандинавов, других германцев и славян. Памятник, судя по содержанию надписи, может быть атрибутирован как надгробье в честь павших воинов. Представляет интерес мальтийский крест в центре, оформленный весьма торжественно; возможно, что это поминальный знак, обозначающий павших христиан. Наличие печати из узлов нам только что встретилось на памятнике Суздаля; это служит косвенным подтверждением правильности данного нашего чтения.

Другой рунический камень содержит изображение голубя и лошади, которые как целиком, так и по своим элементам не похожи на знаки славянского слогового письма [41, с. 58, рис. 25], рис. 20-1. Конь на месте креста, видимо, символизирует языческую принадлежность воинов. Тем не менее узлы, а также трилистник в левом верхнем углу могут быть прочитаны.

Наше чтение узлов на памятнике из Упланда
Наше чтение узлов на памятнике из Упланда

Мы читаем: КИЕВЪ. МОГИЛА СЬЛАВЯНЪ. КОЛЬКИ ЗАСЕКИ. ВИКИНЪГИ - ВИКИНЬГУ, рис. 19-2. Под КОЛЬКИМИ ЗАСЕКАМИ понимаются, видимо, не «КОЛЮЧИЕ», то есть угловатые, славянские НАДПИСИ (ибо здесь мы видим петли и узлы, а не «колючки», как в новгородских текстах) а как раз КОЛЬЧАТЫЕ, КОЛЬЦЕВЫЕ, то есть округлые. Слово ЗАСЕКА нам уже встречалось и обозначало НАДПИСЬ. Заметим, что если на Руси знаки славянского слогового письма назывались просто РУНАМИ [39], то здесь, рядом с германскими рунами, они именуются КОЛЬКИМИ ЗАСЕКАМИ.

На этом памятнике фигурируют уже не викинги-чехи, а викинги-киевляне. Обратим, однако, внимание на то, что они не именуются русскими, а обозначены именем своей столицы. Любопытна и фигура лошадки со всадником. Это заставляет вспомнить об одном из Микоржинских камней, найденных в Польше и тоже имевшем руническую надпись и изображение лошади; Г.А. Гриневич попытался прочитать германские руны по-славянски [42, с.272], рис. 21, на наш взгляд, крайне неудачно.

Обратим также внимание на стилистику изображения лошади: тело животного в обоих случаях вытянуто по горизонтали, шея удлинена, ноги укорочены. В отношении этого камня нет сомнения в том, что он является надгробным. Теперь можно предполагать, что этот камень в Польше имеет отношение не просто к викингам, но к викингам-киевлянам, павшим на польской земле. Вспомним также, что в Микоржине крестьянами было найдено множество надгробных плит с изображением птиц и лошадки.

Наше чтение надписи на рунном камне с конем
Наше чтение надписи на рунном камне с конем

Из этого следует, что действительным автором микоржинских камней был не загадочный фальсификатор, изготовлявший массовым тиражом тяжеленные надгробья для того, чтобы поводить за нос польских эпиграфистов, а одна из дружин викингов, оставившая свой «фирменный знак» в виде коня (могла бы и в виде голубя) и написавшая не традиционную руническую магическую формулу, а вполне понятную надпись, читаемую как БОГ ДАН ВОИН(АМ) С ЛИТВОЙ. И из этого следует, что микоржинские камни - подлинные памятники славянской рунической письменности.

Камни из Прильвица. Если часть фигурок из Ретры, а также микоржинские камни являются подлинными, то почему бы не посмотреть на подлинность камней из Прильвица? В конце концов неудача чтения одного исследователя вовсе не предполагает наудач других. Для чтения мы выбрали первый и второй камни Прильвица, рис. 22-1, 22-2 и 22-3. Как мы помним (см. рис. 7-1) на первом камне было написано РАЗ, рис.22-4; на наш взгляд, тут просто третий знак не дописан. На самом деле, если бы камень не был обломан, на нем можно было бы прочитать РАДЕГАСТ, рис. 22-5. О том, что изображен именно РАДЕГАСТ свидетельствует птичка на голове человечка. На втором камне с лицевой стороны снова изображена птичка, напоминающая курицу, но кверху ногами; из этого следует, что надпись тоже следует развернуть на 180°; разумеется, чтение будет другим. На обороте видно нарисованное изображение отверстия, как на камне «куриный бог»; если начать читать с руны Р, вторую и пятую руну развернуть на 180°, а четвертую зеркально, получим слово РАДГАЗ, рис. 22-6, то есть тот же РАДЕГАСТ, а не РКЛАКЗ, рис. 22-7. Наконец, три знака на лицевой стороне могут быть прочитаны как ГУД или ГОД, рис. 22-8, а не ДЗВА, рис. 22-7, что, видимо, есть искаженное немецкое слово GOTT, то есть БОГ. Итак, двусторонняя надпись может быть понята как БОГ РАДЕГАСТ.

Общий вид бога Цирнитры Наше чтение надписи на боге Цирнитре
Псевдодешнфровка ГС. Гриневичем надписи на втором камне из МикоржинаНаше чтение надписей на камнях из Прильвица

Из наших предыдущих эпиграфических исследований нам известно, что слово БОГ, нанесенное на любой предмет, делает его амулетом, чаще всего оберегом. Здесь, видимо, оба камня как раз и являются такими амулетами. Поскольку и камень «куриный бог» в России является амулетом, мы полагаем, что все прильвицкие камни, видимо и были амулетами. А поскольку амулеты являются массовой и дешевой продукцией, не требующей тщательной выработки, изображения и надписи на них выглядят довольно неумелыми. Видимо, как раз это обстоятельство и способствавало тому, что камни попали под подозрение, а затем были объявлены подделками. На наш взгляд, как раз примитивный стиль изображений и является доказательством в пользу того, что славяне торговали своими дешевыми амулетами с немцами, предлагая последним покровительство РАДЕГАСТА. А это означает, что мы объяснили основную причину, по которой камни Прильвица считались подделками.

Ледницкая фигурка. В работе Яна Лецеевското, раскритикованной И.В. Ягичем [13, с. 93, фиг. 32], помещена «фигурка Ледницкая», напоминающая козла, с острова на озере Ледницы в Польше, рис. 23-1. На животе у фигурки были помещены знаки, причем этот эпиграфист прочитал как «славянские» руны только лигатуру в ее центре, рис. 23-2, и определил по виду рун принадлежность надписи к IX в. Его чтение было LECIC в смысле LECIC , то есть ЛЕЧИТЬ! [1, с. 94], рис. 23-4.

Фигурка козлика и надпись на ней
Фигурка козлика и надпись на ней

На наш взгляд, однако, на этой фигурке нанесены не «славянские» руны, заимствованные из Германии, а славянские слоговые знаки, и в более полном объеме, рис. 23-3, на которые этот эпиграфист не обратил внимания и которые могут быть прочитаны как ЛЕДЬНЕЦЬКОЙ ВОДЬНИКЬ, то есть ЛЕДНИЦКИЙ ВОДЯНОЙ (WODNIK по-польски означает ВОДЯНОЙ), рис. 23-5. Тем самым наши знания в области славянской мифологии пополняются образами народной фантазии: теперь мы точно представляем себе, в каком виде славяне воображали водяного. Так что еще одна надпись, которая представлялась неславянской, оказалась все-таки славянской, точнее, польской, а памятник тем самым можно считать реабилитированным.

Надпись Крольмуса. «Любопытный пример мнимого рунического письма на почве чешской дает одна строка вязи, представленная чешским археологом-энтузиастом Крольмусам» - сообщает И.В. Ягич [29, с. 22]. Посмотрим данный пример более внимательно.

Чешский археолог Вацлав Крольмус (1817-1861), путешествуя по Богуславскому краю Чехии в районе Скальско, в 1852 г. находился в селе Кральск, где услышал историю о том, что крестьянин Юзеф Кобша, копая погреб, по звуку удара предположил существование полости за северной стеной дома. Пробив стену, Юзеф обнаружил подземелье, свод которого держался на каменном столбе. На лестнице, ведушей туда, находились сосуды, которые привлекли его внимание, ибо он предположил, что в них спрятаны деньги. Однако денег там не было. Разочаровавшись, Кобша разбил урны, а их содержимое выбросил в навоз. Как раз в эти дни его и навестил Крольмус. Услышав о найденных урнах, он зашел к крестьянину и попросил показать подвал. Оглядев подземелье, он заметил на столбе, поддерживающим своды, два камня с надписями, рис. 24.

Перерисовав надписи и удостоив вниманием остальные предметы, Вацлав Крольмус уехал, однако при всяком удобном случае в 1853 и 1854 гг. просил своих знакомых навестить крестьянина, скопировать надписи и отослать их ему. Так он убедился в объективности перерисовки.

О своих находках, рис. 25-1 и 25-2, а также о попытке чтения надписей он сообщил в [43]. Первую надпись он прочитал RAKSI, что понимал как имя древнеиндийского бога темного царства РАКШАСА, рис. 25-2. Вторая надпись, гораздо более пространная, была им прочитана как RADEGASIBALEMU, VILINSI, NISI, JAMARSI, SUDU (или SURU) SIVI, что означало РАДЕГАСТОВУ БЯЛЕМУ, ВЛИНСУ, НИШУ, ЯМАЖУ, СЕДЬМОМУ - ЖИВУ. На взгляд Крольмуса, это все были имена славянских богов. Правда, несколько иную версию прориси дал П. Бенеш, и на нее ссылался первый критик Крольмуса Воцель [44]. Иначе решил прочитать надписи Крольмуса краковский исследователь славянских рун доктор Ян Лецеевский. Надпись на первом камне он читает КNE•E. На втором - RADEK OBA KAM(E)NY UKUL SI VES BRATRUSI, SV(E)MU SY(NO)V(I). Это означает КНЯЗЬ. РАДЕК ОБА КАМНЯ ВЫК(ОВА)Л ЕМУ ВО СЛАВУ БРАТСТВА СВОЕГО СЫНОВНЕГО [13, с. 165-168]. От комментариев этот эпиграфист воздерживается, и вполне понятно, почему: камни нельзя ВЫКОВАТЬ, СЫН ОТЦУ никак не приходится БРАТОМ, надпись на каждом камне вполне самостоятельна, но без первого камня неясно, кому ВО СЛАВУ сделана надпись на втором камне. Короче говоря, такое содержание надписи весьма сомнительно.

Это чтение было невысоко оценено И.В. Ягичем, который пришел к такому выводу: «Попытка Лецеевского внести в этот очевидный фальсификат вместо мифопоэтического другой, менее подозрительный смысл, не выдерживает критики» [29, с. 22]. Характеризуя надпись как фальсификат, Ягич отмечает: «Автору, составлявшему эту руническую заставку, послужила образцом первая заставка по вязи кирилловского письма по рукописям XVI-XVIII столетий. В роде искусственно сплетенной вязи кирилловского письма упомянутых столетий перед нашими глазами и эта руническая вязь, противоречащая всем преданиям рунической палеографии» [29, с. 22]. Казалось бы, если нарушены все каноны рунических надписей, то напрашивается единственный вывод, а именно - что данная надпись не руническая. Однако Ягич такого вывода не делает. Показывая несостоятельность подхода к дешифровке многих надписей, принятых в качестве славянских, на основе германского футарка, И.В. Ягич счел все нечитаемые надписи фальсифицированными. На наш взгляд, этот негативный настрой в отношении деятельности эпиграфистов со стороны одного из ведущих славистов России привел в дальнейшем к тому, что попытки дешифровок надписей из руноподобых знаков прекратились вовсе, а энтузиастов чтения не стало совсем. В обычной школе если ученик не справляется с заданием, учитель не делает далеко идущих выводов о том, что в учебнике помещены фальшивые задачи. В научной практике, однако, ученые почему-то полагают, что целью окружающих является вождение исследователей за нос. Так, И.В. Ягич сначала объявил фальсификатами коллекцию божков из Прильвица, купленные Яном Потоцким, н на это действительно имелись определенные основания. Затем сомнению подверглась другая часть коллекции, приобретенная А. Машем, хотя для этого оснований, строго говоря, уже почти не было, разве что некоторые руны были похожи на те, которые уже были опубликованы {как будто в наши дни мы в каждом печатном произведении заново изобретаем новый шрифт). Затем были опорочены надписи на камнях, найденных вблизи города Нойстрелица, за сходство их начертаний с прильвицкими (как будто все надписи на основе одного алфавита должны обладать разными графическими вариантами). Еще позже фальсификатами были названы надгробья из Польши, в массе находимые крестьянами. И вот теперь названы фальсификатами и оба камня Крольмуса, хотя тут уже речь идет о Чехии. Надписи на двух камнях составлены по-разному: на первом мы видим надпись в одну строку почти без лигатур, тогда как на втором камне изображено целое послание в весьма продуманном и тщательно выполненном начертании, где каждый сложный знак, видимо, является целым словом, читаемым, как показывает практика, сверху вниз (при направлении чтения строки как обычно, слева направо).

Чтение целесообразно начать с более простой надписи, Первый знак, если учесть пунктир сверху, напоминает букву Р и может быть определен как слоговой знак РУ Правда, внизу у этого знака можно выделить крошечный знак BE, обычно читаемый как ВЬ, но именно размер указывает на то, что его надо читать во вторую очередь. Затем виден большой знак НО; из трех определенных нами знаков образуется слово РУНОВЬ в качестве притяжательного прилагательного, рис. 25-3. Второе слово опять начинается со слогового знака ВЕ/ВЬ, затем идет знак РА и, наконец, не очень четко выраженный знак ЦЬ/ЧЬ, что вместе образует слово ВЬРАЦЬ/ВЬРАЧЬ. Тем самым получается осмысленная надпись, РУНОВЬ ВЬРАЧЬ, то есть РУННЫЙ ВРАЧ. Имеется в виду то, что надпись РУНАМИ (так обычно авторы текстов называли слоговые славянские знаки) ВРАЧУЕТ, причем не только болезни, но и плохое настроение. Так сказать, перед нами РУНОТЕРАПИЯ.

Общий вид бога Цирнитры Наше чтение надписи на боге Цирнитре
Общий вид погребаДве надписи Крольмуса и наше чтение первой из них

Вторая надпись много сложнее. На наш взгляд, она состоит из вертикальных столбцов (каждый из них примерно соответствует слову), и столбцы следуют слева направо. Общее чтение показано на рис. 26. Надпись гласит: КЪРОЛЪ ДУНАЕВЪ НЕ ЖИЛЪ РОКЪ В КЪРОЛЕВЪСТЬВЕ, ЛЕГЪЛА И РАЛА, И ЛОДЪКА. ЖЕРЬТЬВЕ СЬДЕСЬ РАЙ! РАЛЕ-РУЛЕ РАЙ! ЛОВИ! Это означает: «Король Дуная год не жил в королевстве. Полегли и плуги, и лодки. Жертве здесь рай! Рале-руле ран! Лови!» Как видим, надпись носит шуточный характер, а ее автор постоянно сбивается с чешских слов на русские, или на русский вариант произношения. Общая ситуация весьма понятна: некто, возможно русский, был посажен в погреб много веков назад по политическим мотивам, став политической «жертвой». В часы досуга, готовя побег, узник развлекался надписями уже вышедшего в этих краях из употребления слогового славянского письма, надеясь, что его никто не поймет. Очевидно, в период отсутствия короля стража караулила не очень усердно, что и дало возможность узнику бежать.

Как видим, надписи эти - славянские, согласующиеся друг с другом и с местом их обнаружения. Так что отвергая их как подделки, И.В. Ягич был неправ. А поскольку писал эти знаки, видимо, русский человек, он вполне мог стилизовать слоговые знаки под кирилловскую вязь XVI-XVIII вв.

Некоторые выводы. На основе данного, весьма небольшого рассмотрения, мы пришли к нескольким выводам, которые окажутся полезными в дальнейшей работе. Прежде всего, западные славяне, жившие в германском окружении, писали германскими буквенными рунами для того, чтобы их соседи могли понимать, как назывался тот или иной божок и какому храму он принадлежал. Это было сделано не столько из соображений знакомства германцев со славянскими религиозными ценностями, сколько из сугубо практических соображений: если в результате завоеваний германцы растаскивали коллекцию по различным городам, славяне позже могли указать на гравировку и сказать: это божок ПРОВЕ из РЕТРЫ. Но то же самое видели и могли прочитать немцы. Если бы надписи были сделаны только славянскими слоговыми знаками, то эти фигурки ничего бы не сообщали их новым владельцам. Так что славяне подписывали свои сокровища не из любви к искусству, и не от отсутствия собственной письменности, а по необходимости. Равным образом были подписаны германскими рунами и дешевые амулеты, которыми, видимо, торговали при славянском храме, продавая их германцам. Что же касается надгробий, найденных в Польше, то причина обращения к грманским рунам тут иная. Здесь славяне входили в состав скандинавских дружин, основой которых являлись германцы и, следовательно, писать необходимо было германским способом. Славянское слоговое письмо в некоторых случаях могло присутствовать - но лишь как узор. А вот за рубежом, вдали от Скандинавии, можно было писать хотя и рунами, но уже по-славянски, что мы и наблюдаем в Микоржине. Тем самым мы подтверждаем точку зрения исследователей XVIII в.: славяне действительно писал и в XI-XII вв. и позже германскими рунами, однако с большой оговоркой - это была не собственная и не заимствованная для собственных нужд письменность, а письменность германская для чтения германцами.

Другой вывод связан с тем, что исследователи XIX и даже XX вв. не знали о существовании славянского слогового письма, так что всякое отклонение от написания германских рун понималось как подлог. Поэтому надписи с Ледницкого озера в Польше и из Скальско в Чехии казались подозрительными именно из-за наличия отсутствовавших в германском футарке знаков. Возникла анекдотическая ситуация: собственно славянские надписи объявлялись неславянскими на основании своего «мнимого рунического письма»! В XX веке Г.С. Гриневич знал о существовании слогового письма, сам же его и разрабатывал, однако из-за незнания рунического футарка пытался читать как слоговые надписи германские руны. А.И. Асов (Барашков) пошел еще дальше, и, приводя на рисунках германские руны, вообще игнорировал их, считая что таких надписей нет! Вместо них он давал свои. Тем самым германским надписям, нанесенным рукой славян, придавался иной смысл. Тем не менее, оказалось, что часть фигурок из Ретры имеет и слоговые надписи; то же самое можно сказать и о части памятников, собранных Я. Лецеевским. Эти предметы, на наш вчгляд, несомненно подлинные. Кроме того, рядом с ними могут находиться и другие подлинные предметы, которые, однако, не имеют таких прямых доказательств своей подлинности, как рассмотренные нами. Тем не менее, их тоже необходимо посчитать истинными.

Наша дешифровка надписи на втором камне
Наша дешифровка надписи на втором камне

Конечно, выбросить «фальсификаты» легко - просто перестать к ним обращаться. Но что тогда останется от памятников славянского некириллического письма? Не выплеснем ли мы вместе с водой и ребенка? - По тону критики И.В. Ягича возникает подозрение, что именно это и являлось его задачей. Сам Ягич нигде не представляет дело так, что неуспех одного дешифровщика еще не означает безнадежность всякой дешифровки; он не радуется удачным дешифровкам, хотя бы в отношении некоторых фрагментов текста, заранее зная, что задача обречена на провал. Но откуда такая уверенность?

Разумеется, с И.В. Ягичем можно согласиться в том, что тот или другой эпиграфист не смогли дать приемлемого чтения. Но они не знали, что перед ними не руны, а знаки славянского слогового письма! И.В. Ягич совершенно отсекал такую возможность: если надпись «не читается», следовательно она поддельная. Ограниченности своего мышления он не допускал ни на миг, всюду видя злоумышленников. И сейчас мы показали, что в данном случае прав был все-таки Крольмус, видевший перед собой надпись славянина, и Лецеевский, полагавший перед собой тексты исторического содержания, а не И.В. Ягич, объявивший самые камни и фигурки с надписями фальсификатами. И все-таки мы считаем, что критика Ягича была полезной. В науке всегда так; сначала что-то признается безоговорочно, потом происходит переоценка ценностей критическим оком, я, наконец, выясняется, что критиковать следует и самого критика. Вот тогда и остается только то, что выдержало проверку, а не любые предположения современников.

Мы рады, что нам удалось вернуть в качестве памятников германского рунического и славянского слогового письма хотя бы часть предметов, которые в свое время были незаслуженно выведены из научного оборота.

 

Литература

  1. Hempel D, II Altomaischer Mercurius 1768, N 34, 44
  2. [Masch A.G.] Die Gottdienstlichen Alterttimer der Obotriten aus dem Tempel zu Rhetra am Tollenzer See. (Nach den Originalien auf das genaueste gemahlet, und Kupferstichen nebst Hm Andreas Gottlieb Maschens Herzogs. Meklenb. Strelitzischen Hofpredigers, Konsistoral, Raths und Superintendantens. Erleutemmg derseiben herausgegeben von Daniel Wogen, Herzogl. Meklenb. Strel. Hofmahler). Berlin, 1771
  3. Schuchardt C. Rethra auf dem Schlo{3berge bei Feldberg in Mecklenburg // Sitzungsberichte der PreufJischen Akademie der Wissenschaften, phil.-hist. Klasse, XXII, Berlin, 1923
  4. Schuchardt C. Arkona, Rethra, Vineta. Berlin, 1926
  5. [Potocki J.] Voyage dans qelques parties de la Basse-Saxe pour la recherche des antiquites slaves ou venedes. Fait en 1794 par le comte Jean Potocki. Hambourg, 1795
  6. Суровецкий Л. Нечто о рунических письменах // Северный архив, 1822, № 24
  7. Платов А. Культовые изображения из храма в Ретре // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 2, М., 1996
  8. Цит. по: Белякова Г. С. Пути-дороги славянской письменности // Волхв. Журнал венедов. Л., 1991, № 1
  9. Воланский Тадеуш. Гнезно, 1845. Письма о славянских древностях. Пер. с польского Г.С.Беляковой, к. филол. наук. Письмо второе // Волхв. Журнал венедов. 1991, №2-3
  10. Hagenow Fr. von. Beschreibung der auf der Grossherzoglicher Bibliothek zu Neustrelitz befmdlichen Runensteine. Loitz, 1826
  11. Kucharski Jedrzej II Powszechni dzennik krajowy , 1829
  12. Kucharski Jedrzej II Pamietnik naukowy Krakowski, 1838
  13. Leciejewski Jan, dr. Runy i runiczne pomniki slowianskie. Lwow-Warszawa, 1906
  14. Kollar Jan. Nabozrry pohled na tu krajinu, kteraz jest matka evang. cirkve. Pest, 1835
  15. Safarik P. Podobizna Cemoboha v Bamberku // Casopis Ceskeho museum. Praha, 1837
  16. Cibulski W. Obecny Stan nauki о runach slowianskich // Rocniki towarzystwa przyjaciol nauk poznanskego, Poznan, 1860,1.1
  17. Droszewski PII Gazeta Wielkiego Ks. Poznanskiego 1856, N158
  18. Карамзин Н.М. История государства Российского, т. I. М,, 1993
  19. Thunmann J. Untersuchung ueber die alte Geschichte einiger nordischer Volker. Berlin, 1772
  20. Buchholz S. Rhetra und dessen Gotzen. Butzow und Wismar, 1773
  21. Leipziger Literatur-Zeitung, 1805, N 20. Intelligenzblatt
  22. Grimm J. Deutsche Alterthumskunde //Gottingher gelehrte Anzeigen. 1815, N 52
  23. Lewezow K. Ueber die Echtcheit der sogenannten obotritischen Runendenkmaler zu Neustrelitz. Berlin, 1835
  24. Цит. по: Срезневский И.И. Древние письмена славянские // Журнал министерства народного просвещения, СПб, 1848, ч. IX, отд. 1
  25. Wolanski Т. Briefe liber slavischen Alterthumer, I Sammlung. Gnesen, 1846
  26. Letewel. Polska wiekow srednich, Poznan, 1846
  27. Malecki A. Co rozumiec о runach slowianskich i о autenticznosci napis6w na Mikorzynskich kamieniach // Rocniki towarzystwa przyjaciol nauk poznanskego, Poznan, 1872, t. VII
  28. Jagic V. Zur slavischer Runenfrage // Archiv fur slavische Philologie Bd V, Hf. III, 1881
  29. Ягич И.В. Вопрос о рунах у славян // Энциклопедия славянской филологии. Вып. 3. Графика у славян. СПб, 1911
  30. Kluver. Beschreibung des Herzogthums Mecklenburg, 1728
  31. Herausgegeben von Jagic // Archiv fur slavische Philologie, Berlin, 1877, Bd. 2
  32. [Przezdziecki А.] О kamieniach Mikorzynskich. Krakow, 1872
  33. Гриневич Г.С. Сколько тысячелетий славянской письменности (О результатах дешифровки праславянских рун) // Русская мысль, Реутов, 1991
  34. Pekosinski. Kamenie Mikorzynskie. Krakow, 1896
  35. Шовкопляс P.M. Знаки на древнеруському посудi з Киева // Археологiя, 1944, № XVII. С. 66, табл. VII № 46
  36. Rusu Mircea. Le tresor de Vrap a-t-il apparteuu au prince slave Acamir de Belzita // Зборник посветен на Бошко Бабик. Прилеп, 1986
  37. Велесова книга. Перевод и комментарии Александра Асова. М., 1994
  38. Платов А. Культовые изображения из храма Ретры // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 2. М., 1996
  39. Барашков А. Узелковое письмо древних славян // Наука и религия, 1992, № 4-5
  40. Чудинов В.А. О названии славянских слоговых знаков // Третьи культурологические чтения. Сб. кафедры культурологии ИППК МГУ серии «Науки о культуре и человеке». М., 1998
  41. Руны. Сост. Анна Кайа. М., 1998
  42. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки // Энциклопедия русской мысли. Том 1. М., 1993
  43. Krolmus W. Poslednf boziste Cernoboha s runami na Skalsku. Praha, 1857
  44. Wocel. Pravek zeme ceske (v Praze, 1868)

Назад

Design by Heathen
© 2000 HW